– Очень возможно, – ответил Барроу. – Вот только у нас нет пока никакой зацепки, чтобы начинать действовать.
– Ах, пока. То есть пока он не взорвет бомбу под моей задницей или в каком-нибудь другом населенном пункте. Если вам станет известно о месте и времени его предполагаемой, э-э, демонстрации, могу ли я рассчитывать на зрительское место?
– Считайте, что ваша просьба уже удовлетворена, – ответил Барроу. – Мы в любом случае собирались пригласить вас. Ну что, господа, есть еще какие-нибудь вопросы?
– Да, – раздался голос Райдера. – Можно ли получить опубликованные материалы о землетрясениях, желательно самые свежие?
Все в недоумении уставились на него. Все, за исключением Бенсона.
– Безусловно, сержант. Передайте библиотекарю вот эту карточку.
– Еще один вопрос, профессор, – заговорил Данн. – Относительно вашей Программы предотвращения землетрясений. Существуют ли способы уменьшить в какой-то степени масштабы разрушений, вызванных землетрясением, которое, как я понимаю, неизбежно грядет?
– Если бы мы этой проблемой начали заниматься лет пять тому назад, то, возможно, ответ был бы положительным. К сожалению, мы только-только начинаем. Понадобится три-четыре года, чтобы получить первые результаты. Нутром же я чувствую, что чудовище ударит первым. Оно уже там, на пороге, ждет своего часа.
В половине одиннадцатого Моро вернулся в свой кабинет. Дюбуа прекратил наблюдение через экран и сидел теперь за письменным столом Моро, обрабатывая записи при помощи двух магнитофонов. Он выключил магнитофоны и поднял глаза.
– Обсуждение закончилось? – спросил Моро.
– Двадцать минут назад. Теперь они обдумывают что-то другое.
– Скорее всего, как остановить нас.
– Что же еще? Я уже давно перестал их слушать. Им не удастся остановить и пятилетнего дебила. Они вообще не способны связно говорить, а тем более разумно мыслить.
Моро подошел к экрану и включил динамик, расположенный прямо над его головой. Все четверо ученых сидели, точнее, развалились вокруг стола, поставив бутылки перед собой, чтобы не утруждать себя хождением к сервировочному столику. Сейчас говорил Барнетт. Его лицо покраснело то ли от алкоголя, то ли от гнева, то ли от того и другого вместе, и каждое второе слово было невнятным.
– К черту все это! К такой-то матери! А то и дальше! Нас тут четверо. Посмотрите на себя! Лучшие мозги в стране! По крайней мере, так считается. Лучшие ядерные мозги! Неужели, господа, нам не хватит способностей и ума, чтобы найти средство, как расставить… в смысле, расстроить дьявольские козни этого чудовища Моро? Я предлагаю…
– Ой, да заткнитесь вы, – прервал его Брамуэлл. – Мы уже в четвертый раз слышим эту песню.
Он плеснул себе в стакан водки, откинулся назад и прикрыл глаза. Хили поставил локти на стол и сделал из ладоней козырек над глазами. Шмидт уставился в бесконечность, воспарив на облаке из джина.
Моро выключил динамик и отвернулся:
– Я плохо знаю Барнетта и Шмидта, но мне кажется, что они пребывают в своем привычном состоянии. А вот Хили и Брамуэлл меня удивили. По сравнению с остальными они относительно трезвы, но все же не похожи на себя. Все семь недель, что находятся у нас, эти двое соблюдали умеренность в выпивке.
– В течение этих семи недель они не получали такого удара по психике. Да и вообще никогда не испытывали такого потрясения.
– Думаешь, они знают? Хотя, конечно, излишний вопрос.
– Подозревать начали сразу, а через пятнадцать минут были уже уверены. Остальное время пытались найти хоть какую-нибудь ошибку в схемах, но не смогли. А ведь всем четверым известно, как делать водородную бомбу.
– Продолжай обрабатывать записи. Сколько тебе еще понадобится?
– Минут двадцать.
– А с моей помощью?
– Десять.
– Тогда минут через пятнадцать мы нанесем им очередной удар. Они сразу протрезвеют, пусть и не до конца.
Через пятнадцать минут четверых ученых препроводили в кабинет. Моро лично усадил каждого в глубокое кресло, рядом с которым на столике стоял стакан. В комнате присутствовали также два помощника в белых одеждах. Моро не был в точности уверен, как отреагируют физики на то, что он им предъявит. Помощники всегда успеют выхватить «ингрэмы», спрятанные в складках одежды, и направить на ученых, если те вздумают вскочить со своих мест.
– Ну вот, – сказал Моро. – «Гленфиддиш» для профессора Барнетта, джин для доктора Шмидта, водка для доктора Брамуэлла и бурбон для доктора Хили.
Моро считал, что главное – лишить людей уверенности в себе. Когда они вошли в кабинет, Барнетт и Шмидт были мрачны от злости; Брамуэлл был задумчив, а Хили как будто ощущал неясные опасения. Теперь же все четыре лица выражали подозрение, смешанное с удивлением.
Барнетт, как и следовало ожидать, первым пошел в атаку:
– Откуда, черт побери, вы знаете, что мы пили?
– Мы наблюдательны и пытаемся угодить. А еще мы заботливые. Мы подумали, что ваши любимые напитки помогут вам преодолеть потрясение. Впрочем, к делу. Что вы думаете об этих чертежах?
– Идите к черту!
– Мы все там будем рано или поздно. Я повторяю свой вопрос.
– А я повторяю свой ответ.
