– Вам все равно придется ответить, вы же понимаете.
– И как вы собираетесь заставить нас говорить? Пытками? – От грубости Барнетт перешел к презрению. – Мы ничего не можем сказать вам о том, чего не знаем.
– Пытки? Господи, конечно нет. Возможно, и даже почти наверняка, вы мне понадобитесь позднее. Но пытки? Хм. Такое мне и в голову не приходило. А тебе, Абрахам?
– Нет, мистер Моро. – Дюбуа задумался. – А ведь это мысль.
Он подошел к Моро и что-то прошептал ему на ухо. Моро сделал вид, что он потрясен.
– Абрахам, ты же меня знаешь. Я не воюю с невинными.
– Проклятый лицемер! – хрипло выкрикнул Барнетт. – Вот зачем вы привезли сюда женщин!
– Мой дорогой друг…
Брамуэлл перебил его, заговорив тусклым голосом:
– Это, видимо, какая-то бомба. Возможно, схема атомной бомбы. Такая мысль сразу появилась у нас из-за вашей склонности к краже ядерных материалов. Но мы понятия не имеем, работает ли эта схема. В нашей стране сотни физиков-ядерщиков. Но только считаные единицы из них могут сделать такую бомбу, то есть действительно изготовить своими руками. И мы не входим в число избранных. Что касается тех, кто способен спроектировать водородную бомбу, лично я ни одного из них не встречал. Наша работа преследует исключительно мирные цели. Когда нас с Хили похитили, мы работали в лаборатории над вопросами получения электричества. Барнетта и Шмидта, насколько нам известно, взяли на атомной станции Сан-Руфино. Господи, да никто не делает водородных бомб возле ядерного реактора!
– Очень умно, – почти одобрительно произнес Моро. – Ловко выкрутились. Ну ладно, хватит. Абрахам, прокрути все, что мы записали. Сколько времени это займет?
– Тридцать секунд.
Дюбуа нажал на кнопку быстрой перемотки и стал следить за счетчиком. Наконец остановил пленку, нажал на выключатель и сказал:
– Первым идет Хили.
Голос Хили: «Значит, никаких сомнений?»
Голос Шмидта: «Никаких. Я понял, что это такое, едва заметил эту чертову схему».
Голос Брамуэлла: «Схема, материалы, обшивка, взрыватель. Все имеется. Ваше окончательное заключение, Барнетт?»
После паузы раздался голос Барнетта, какой-то вялый и глухой: «Прошу прощения, господа, мне необходимо выпить. Это „Тетушка Салли“, точно. Примерно в три с половиной мегатонны, то есть в четыреста раз мощнее бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. Господи, а ведь мы с Уилли Аахеном упились шампанским в ту ночь, когда завершили проект!»
Дюбуа выключил звук, и Моро вновь заговорил:
– Я уверен, что вы, профессор Барнетт, сможете в случае необходимости воспроизвести этот проект по памяти. Вы чрезвычайно полезный человек.
Четыре физика сидели словно в забытьи. Они совершенно утратили способность реагировать на происходящее.
– Посмотрите сюда, господа, – сказал Моро.
Он подошел к экрану, нажал какую-то кнопку и осветил комнату, в которой ученые изучали чертежи. Затем он взглянул на физиков – без всякого триумфа, даже без заметного удовлетворения. Казалось, Моро совершенно не интересуют их чувства.
– Выражение ваших лиц сказало нам все, что нужно было знать.
Если бы эти четверо не были так подавлены чудовищностью ситуации, в которой они оказались, и смехотворной легкостью, с которой их обманули, они поняли бы, что Моро, явно собиравшийся и дальше использовать их, просто-напросто продемонстрировал свое моральное превосходство, заставив их почувствовать беспомощность и безнадежность.
– Но записи разговоров тоже очень пригодились, как я и ожидал. Увы, за пределами своих тайных знаний люди, наделенные гениальными умами, не лучше маленьких детей. Абрахам, сколько длится отредактированная запись?
– Семь с половиной минут, мистер Моро.
– Дай им насладиться этим в полной мере. Я пойду узнаю, что там с вертолетом. Скоро вернусь.
Вернулся он через десять минут. Трое ученых выглядели удрученными и подавленными. И только Барнетт вполне предсказуемо угощался «Гленфиддишем», запасы которого казались неистощимыми.
– Придется еще немного потрудиться, господа. Я хочу, чтобы каждый из вас записал на магнитофон краткое заявление о том, что у меня есть полный комплект схем для изготовления водородной бомбы мощностью в одну мегатонну. Никаких упоминаний о размерах бомбы, о ее кодовом названии «Тетушка Салли» – эти ребяческие названия, которые вы, ученые, даете своим игрушкам, лишний раз показывают, насколько ограниченно ваше воображение вне сферы вашей деятельности, – и, самое главное, никаких ссылок на тот факт, что профессор Барнетт сотрудничал с профессором Аахеном при создании этой бомбы.
Шмидт спросил:
– Зачем, черт побери, делать из этого секрет, если обо всем остальном вы собираетесь прокричать на весь мир?
– Через два-три дня вам все станет ясно.
– Вы заманили нас в ловушку, одурачили, унизили и теперь используете нас как пешек, – сквозь зубы процедил Барнетт. – Но вы слишком многого хотите от людей, Моро. А мы все-таки люди.
Моро вздохнул, утомленно махнул рукой, открыл дверь и кивнул головой. В кабинет, с любопытством оглядываясь по сторонам, вошли Сьюзен и Джулия. На их лицах не было ни страха, ни опаски, а только недоумение.
