В общинной хижине горело множество сальных свечей. Мебель здесь вообще отсутствовала. Несколько десятков индейцев стояли вокруг свободного пространства в центре, где пожилой индеец чертил палкой на песчаном полу какую-то схему, одновременно что-то поясняя собравшимся на непонятном языке. Схема воспроизводила очертания острова и левый берег реки, на котором стояла деревня. Старик провел несколько линий от деревни и ее окрестностей к острову. Массированная атака была направлена на вертолет и его пассажиров. Время от времени старый воин тыкал палкой то в одного, то в другого соплеменника – видимо, объяснял, какую позицию они должны занять.
Гамильтон двинулся по направлению к берегу выше по течению, все так же обходя деревню по периметру. Миновав последнюю хижину, он остановился. К берегу были привязаны пеньковой веревкой по меньшей мере двадцать каноэ, некоторые из них довольно большие. Почти в самом конце этого ряда обнаружилась обшарпанная и грязная моторная лодка примерно шести метров в длину. Она сидела глубоко в воде, но все же держалась на плаву, а значит, годилась для использования.
У ближайшего каноэ, тихо разговаривая, стояли на страже два воина-индейца. Вскоре один из них махнул рукой в сторону деревни и пошел по направлению к Гамильтону, который тотчас зашел за хижину и пригнулся. Воин прошел с другой стороны.
Тут возникла новая проблема, как будто Гамильтону их и без того не хватало. Еще пятнадцать минут назад оставшийся на посту индеец не смог бы увидеть притаившегося в нескольких метрах от него противника. Теперь все изменилось. Хотя последний луч солнца погас, а луна еще не взошла, но, к несчастью, вечерние облака, совсем недавно плотно затягивавшие небо, вдруг рассеялись и на небе засияли звезды, которые в этих широтах кажутся гораздо крупнее и ярче, чем в северных. Видимость существенно улучшилась.
Однако Гамильтон не мог ждать, пока снова набегут облака. Он выпрямился и бесшумно подкрался к индейцу, готовый метнуть нож. Воин стоял к нему спиной и смотрел на остров, который теперь хорошо просматривался. Неожиданно позади него мелькнула тень, и послышался короткий звук сильного удара – брошенный нож попал тяжелой рукояткой в основание шеи индейца. Гамильтон не дал человеку упасть в воду, быстро подхватил его и не слишком заботливо опустил на песок.
Он бросился к моторной лодке, достал фонарик, прикрыл его рукой и посветил внутрь.
Лодка и в самом деле оказалась грязной, а на дне стояла вода слоем в десять сантиметров. Луч фонарика упал на установленный в центре мотор, который, как и предполагал Гамильтон, давно проржавел и ни на что не годился. Рядом с ним плавали три кастрюли, вероятно служившие в качестве ковшей. Когда-то они принадлежали оптимистам-миссионерам, уже давно простившимся с жизнью. Луч света быстро обежал внутреннее пространство лодки. Там не было никаких средств для продвижения вперед: ни мачты, ни паруса, ни даже весел.
Пришлось поискать в ближайших каноэ. Гамильтон быстро раздобыл целую дюжину весел и отнес их в старую моторку. После этого он снова вернулся к каноэ, выбрал два самых больших и, смотав с пояса веревку, привязал их одно за другим позади лодки. Перерезав пеньковую веревку, Гамильтон столкнул суденышко в воду, вскочил в него и принялся бесшумно грести по направлению к острову.
Он намеревался двигаться по диагонали, под углом к течению, но ему это плохо удавалось. Моторка оказалась довольно неуклюжей, отчасти из-за большого количества воды в ней, к тому же Гамильтону пришлось работать только одним веслом, которым он греб по очереди то с одной, то с другой стороны, чтобы держать курс. Вскоре он перестал грести, определил по еле различимым очертаниям, что находится напротив верхнего по течению конца острова, достал фонарик и трижды нажал на кнопку. Затем повернул фонарик по диагонали вниз по течению и просигналил еще трижды. Убрав фонарик, Гамильтон снова взялся за весла.
Тем временем из общинной хижины вышел индеец и не спеша направился к берегу. Неожиданно он заторопился вперед и наклонился к лежащему лицом вниз воину. На затылке пострадавшего образовался большой кровоподтек, из которого сочилась тоненькая струйка крови. Его соплеменник выпрямился и начал кричать, призывая на помощь.
Гамильтон мгновенно перестал грести и невольно оглянулся, затем с удвоенной энергией заработал веслом.
Рамон и Наварро уже начали двигаться к другому концу острова, как и было заранее условлено. Услышав на берегу крики, а затем гневные голоса, которых становилось все больше, они сразу остановились.
– Мне кажется, у сеньора Гамильтона проблемы, – сказал Рамон. – Думаю, нам лучше немного подождать здесь.
Держа наготове винтовки, молодые люди осторожно пробрались поближе к берегу и стали осматривать реку и противоположный берег. Скоро они различили очертания моторной лодки, за которой на буксире плыли два каноэ. Гамильтон был примерно в тридцати метрах от них. С противоположного берега отчалили несколько каноэ, пустившиеся в погоню за Гамильтоном.
