– Вижу, – ответил Сильвер. – А еще я вижу, что там полно деревьев. Послушайте, Гамильтон, вертолет практически неуправляем. Мне ни за что не опустить его туда.
Гамильтон холодно глянул на него:
– Плевать на этот чертов вертолет! Вы можете опустить туда
Пилот бросил на него короткий взгляд, пожал плечами и ничего не ответил.
До острова оставалось двести метров. В качестве посадочной площадки он выглядел крайне обескураживающе. Помимо растущих там и сям деревьев его покрывал густой кустарник, и свободной оставалась лишь крошечная полянка. Даже для полностью исправного вертолета приземление на подобном участке было бы почти невозможным.
В этот критический момент у Гамильтона сработал инстинкт, и он посмотрел влево. На берегу, в пятидесяти метрах от острова, находилась большая индейская деревня. По лицу Гамильтона, а точнее, по отсутствию выражения на его лице было ясно, что ему не нравятся большие деревни вообще и эта конкретная деревня в частности.
Лицо Сильвера, исчерченное струйками пота и крови, выражало смесь решимости и отчаяния, причем преобладало последнее. Застывшие в напряжении пассажиры, судорожно ухватившись за что попало, молча смотрели вперед. Они, конечно, видели, что происходит.
Вертолет, раскачиваясь и виляя из стороны в сторону, продолжал свой непредсказуемый путь к острову. Сильвер уже не мог остановить болтанку. Когда они приблизились к этой маленькой, слишком маленькой полянке, вертолет все еще двигался чересчур быстро. Зазор между землей и машиной оставался не более трех метров. Деревья и кустарники стремительно неслись навстречу.
– Мы не горим? – спросил Сильвер.
– Нет.
– Выключаю зажигание.
Секундой позже вертолет врезался в подлесок и еще метров шесть двигался по инерции, пока не остановился, наткнувшись на ствол большого дерева.
Несколько мгновений стояла полная тишина. Перестал реветь двигатель. Люди молчали, отчасти из-за потрясения, вызванного жестким приземлением, отчасти из-за радости, что все остались живы. Как ни странно, никто не получил никаких травм.
Гамильтон похлопал пилота по плечу:
– Могу поспорить, вам этого в жизни не повторить!
Сильвер дотронулся до своей окровавленной щеки.
– Не стану и пытаться, – ответил он, ничем не показывая, что гордится своим мастерством пилота.
– Наружу! Все наружу! – раздался громоподобный голос Смита, который, видимо, не сознавал, что теперь снова можно говорить нормальным тоном. – Мы сейчас взлетим на воздух!
– Не говорите глупости, – устало ответил Гамильтон. – Зажигание выключено. Оставайтесь на месте.
– Но если я хочу выйти…
– Что ж, это ваше дело. Никто не собирается вас останавливать. Потом похороним ваши ботинки.
– И что, черт возьми, это должно означать?
– Цивилизованное погребение останков. Хотя не исключено, что и ботинок не останется.
– Если б вы изъяснялись…
– Посмотрите в окно.
Смит посмотрел на Гамильтона, потом повернулся к окну и привстал, чтобы увидеть землю рядом с вертолетом. Он побледнел, глаза его расширились, челюсть отвисла. У самой машины два огромных крокодила, раскрыв свои жуткие пасти, зловеще били громадными хвостами. Смит молча опустился на место.
– Еще до начала экспедиции, – заговорил Гамильтон, – я предупреждал вас, что в Мату-Гросу нечего делать неразумным детям. Эти двое друзей как раз и поджидают таких детишек. И не только эти двое. Аллигаторов тут превеликое множество. А также змей, тарантулов и тому подобных тварей. Не говоря уже о… – Он оборвал себя и показал на левое ветровое стекло. – Не хотел вас пугать, но посмотрите-ка вон туда.
Все посмотрели. На левом берегу реки среди деревьев расположились около двадцати индейских хижин. Одна, побольше, стояла в центре. Кое-где в утреннем воздухе колебались столбы дыма. Перед деревней видны были несколько каноэ и нечто вроде небольшого баркаса. У кромки воды стояли и разговаривали почти нагие индейцы. Они оживленно жестикулировали, показывая на остров.
– Кажется, нам везет, – обрадовался Смит.
– Лучше бы вы остались в столице, – с непривычной мрачностью заметил Гамильтон. – Конечно, нам везет, везет как утопленнику. Я смотрю, вожди уже подготовились к встрече.
Наступило продолжительное молчание. Наконец Мария спросила вполголоса:
– Это чапате?
– И никто другой. Как вы сами теперь видите, с оливковыми ветвями и визитными карточками.
Индейцы на берегу спешно вооружались пиками, луками, духовыми ружьями и мачете. Свирепое выражение их лиц вполне соответствовало угрожающим жестам в сторону острова.
– Они скоро пожалуют, – сказал Гамильтон, – и вовсе не для того, чтобы выпить чашечку чаю. Мария, вы не могли бы обработать рану мистера Сильвера?
– Но здесь мы в безопасности, верно? – забеспокоился Трейси. – У нас полно оружия. Эти дикари не смогут пробить наши стекла, не говоря уже о фюзеляже.
– Все верно. Рамон, Наварро, возьмите винтовки и пойдемте со мной.
– Что вы собираетесь делать? – спросил Смит.
– Отпугнуть индейцев. Помешать им пересечь реку. Стыдно, конечно, ведь они наверняка даже не знают о таком оружии.
