– Да, выбор бедноват, – продолжал Гамильтон. – Котлы для варки, охотники за головами или грифы. Кстати, о котле: немного свежего мяса нам бы не помешало. Из местной фауны особенно вкусны курасо – это что-то вроде дикой индейки, – броненосцы и дикие кабаны. Наварро!
– Я тоже пойду, – вызвался Рамон.
– Ты останешься, Рамон. Пожалуйста, прояви благоразумие. Кто-то ведь должен позаботиться об этих беднягах.
– Вы имеете в виду, последить за нами, – с вызовом сказал Трейси.
– Не представляю, какую глупость вы могли бы здесь совершить.
– А ваш рюкзак?
– Не понимаю.
– Кажется, Хеффнер в нем что-то нашел, прежде чем вы его убили.
Рамон перебил его:
– Прежде чем мистер Хеффнер встретил свой несчастливый конец, хотели вы сказать.
Гамильтон внимательно посмотрел на Трейси, повернулся и пошел в лес в сопровождении Наварро. Менее чем через двести метров от лагеря Гамильтон остановил своего спутника, дотронувшись до него рукой, и указал вперед. В сорока метрах от них стоял квиексада, самый свирепый дикий кабан в мире. Эти животные были настолько лишены чувства страха, что иногда вторгались целыми стадами в небольшие города, заставляя жителей прятаться по домам.
– Вот и наш ужин! – сказал Гамильтон.
Наварро кивнул и поднял ружье. Как всегда, ему было достаточно одного выстрела. Они направились к мертвому животному, но резко остановились. Неожиданно перед ними появилось стадо из трех-четырех десятков квиексада, вышедших из леса. Кабаны остановились, скребя копытами землю, потом снова двинулись вперед. Их намерения было нетрудно угадать.
В амазонских джунглях только у деревьев, растущих по берегам рек, есть ветви, поскольку только сюда проникает солнце. Гамильтон и Наварро поспешно забрались на нижние ветви ближайшего дерева, ненамного опередив кабанов, которые окружили дерево и, словно по какому-то невидимому сигналу, начали подрывать его корни своими жуткими клыками. Корни у амазонских деревьев, как и у калифорнийской гигантской секвойи, чрезвычайно длинные, но растут очень неглубоко.
– Такое впечатление, что они уже проделывали это прежде, – заметил Наварро. – Как вы думаете, сколько им понадобится времени?
– Совсем немного.
Гамильтон прицелился из пистолета и выстрелил в кабана, трудившегося особенно прилежно. Мертвое животное скатилось в реку. Несколько секунд спустя гладкая поверхность реки покрылась густой мелкой рябью и донесся пронзительный, холодящий душу визг: острые как иголки зубы прожорливых пираний принялись разделывать кабана.
Наварро прочистил горло и сказал:
– Пожалуй, не стоило убивать его так близко к реке.
Гамильтон оценил обстановку:
– Квиексада с одной стороны, пираньи – с другой. Ты, случаем, не видишь удава, спрятавшегося в верхних ветвях?
Наварро невольно посмотрел наверх, потом вниз, на стадо, удвоившее свои усилия. Оба мужчины начали стрелять, и через несколько секунд на земле лежала дюжина мертвых квиексада. Наварро сказал:
– В следующий раз, отправляясь на охоту за кабанами, – если, конечно, будет следующий раз, – я возьму автомат. У меня кончились патроны.
– У меня тоже.
Вид мертвых сородичей лишь усилил жажду крови у остальных. Они яростно разрывали корни, и уцелевших корней оставалось все меньше.
– Сеньор Гамильтон, – сказал Наварро, – как вы думаете, это я так дрожу или же дерево становится все более… как же это слово?
– Неустойчивым?
– Да, неустойчивым.
– Я не думаю. Я знаю.
Раздался выстрел, и один из кабанов упал мертвым. Гамильтон и Наварро оглянулись в ту сторону, откуда пришли. Рамон, у которого на спине виднелась какая-то поклажа, благоразумно остановился метрах в сорока от них возле дерева с низкорастущими ветвями. Он продолжал стрелять с убийственной точностью. Внезапно раздался щелчок, возвещавший о том, что магазин опустел. Наварро и Гамильтон переглянулись, но Рамон остался невозмутим. Он достал из кармана новый магазин, вставил его и возобновил стрельбу. Еще три выстрела, и до кабанов наконец дошло, какая их ждет судьба. Все уцелевшие животные повернулись и побежали в лес.
Трое друзей направились к лагерю, прихватив с собой кабана. Рамон сказал:
– Я услышал стрельбу, вот и пришел. На всякий случай прихватил с собой побольше патронов. – Он невозмутимо похлопал себя по оттопырившемуся карману и добавил извиняющимся тоном: – Это моя вина. Я не должен был отпускать вас одних. Нужно хорошо знать лес…
– Ладно, хватит, – оборвал его Гамильтон. – С твоей стороны было очень предусмотрительно прихватить мой рюкзак.
– Нельзя подвергать искушению слабых духом, – смиренно ответил Рамон.
– Да успокойся ты! – велел брату Наварро и повернулся к Гамильтону. – Видит бог, он и раньше был невыносим, но теперь, после всего…
Ярко полыхающий огонь костра вгрызался в надвигающуюся тьму, а на слое раскаленных углей шипели куски кабанины.
– Я понимаю необходимость этих выстрелов, – начал разговор Смит. – Но если кругом хорена… Ведь вы привлекли внимание всех и каждого на много километров вокруг.
