Наварро кивнул в знак согласия и сказал:
– Мне кажется, Мария в некотором роде узница.
– Возможно, – согласился Гамильтон. – А вам не приходило в голову, что и Смит в каком-то смысле ее узник, хотя и не знает этого?
Наварро посмотрел на брата, потом – укоризненно – на Гамильтона:
– Ну вот, опять вы за свое, сеньор Гамильтон. Вам известно что-то такое, чего мы не знаем, и вы нам не рассказываете.
– Я знаю то же, что и вы, и не претендую на то, что более внимателен или более глубоко мыслю. Просто вы еще молоды.
– Молоды? – возмутился Наварро. – Ни одному из нас никогда уже не исполнится тридцать лет.
– Я про это и говорю.
Гамильтон приложил палец к губам, потому что Мария пошевелилась. Она открыла глаза, все еще полные ужаса. Гамильтон ласково дотронулся до ее плеча.
– Все хорошо, – тихо произнес он. – Неприятности уже позади.
– Эта страшная, кошмарная голова… – хрипло прошептала Мария и задрожала.
Рамон встал и куда-то отошел.
– Эта жуткая змея…
– Змея мертва. А вы живы и здоровы. Обещаем, ничего плохого с вами больше не случится.
Мария прилегла, стараясь успокоить дыхание, и закрыла глаза. Она открыла их снова, когда Рамон вернулся и опустился возле нее на колени. В одной руке он держал алюминиевую кружку, в другой – бутылку.
– Что у тебя там? – спросил Гамильтон.
– Превосходный коньяк, – ответил Рамон. – О таком можно только мечтать. Из личных запасов Смита.
– Я не люблю коньяк, – отказалась девушка.
– Рамон прав. Вам нужно немного выпить. Даже необходимо.
Рамон налил ей изрядную порцию коньяка. Мария попробовала, закашлялась, потом зажмурилась и в два глотка опустошила кружку.
– Вот и молодец, – сказал Гамильтон.
– Ужасно! – откликнулась Мария и посмотрела на Рамона. – Но все равно спасибо. Мне уже лучше. – Она окинула взглядом поляну, и в ее глазах снова появился страх. – Этот гамак…
– Вы туда не вернетесь, – успокоил ее Гамильтон. – Теперь там, конечно, вполне безопасно. Это чистая случайность, что анаконда оказалась на дереве, к которому был привязан гамак. Но мы понимаем, что вам туда возвращаться не хочется. Вы останетесь здесь, в спальном мешке Рамона, а мы будем всю ночь поддерживать огонь и по очереди дежурить до утра. Обещаю, что к вам даже комар не приблизится.
Мария медленно обвела взглядом всех троих и хрипло сказала:
– Вы так добры ко мне. – Она сделала неудачную попытку улыбнуться. – У девицы истерика. Да?
– Наверное, не совсем так, – ответил Гамильтон. – Но сейчас не время говорить об этом. Лучше постарайтесь заснуть. Думаю, Рамон нальет вам еще чуть-чуть, чтобы лучше спалось. О черт!
Смит, видимо почувствовав, что достаточно долго сохранял дистанцию, решил наконец приблизиться, всем своим видом выражая недовольство по поводу слишком тесной близости Марии к трем мужчинам. Когда он бухнулся на колени рядом с ней, Гамильтон встал и ушел от костра, а близнецы последовали за ним.
– Да, сеньор Гамильтон, – протянул Рамон. – Дикие кабаны, пираньи, анаконда, больная девушка и злодей… Выискать такое дивное место для отдыха, да еще в такой избранной компании, – это редкий дар!
Гамильтон только взглянул на него и молча отправился в лес за очередной порцией дров.
Ранним утром Гамильтон повел остальных участников экспедиции, выстроившихся в цепочку, через джунгли. Шли по твердой земле – местность постепенно поднималась над уровнем воды. Через два часа после начала движения Гамильтон остановился и подождал, пока подойдут другие.
– С этого момента – никаких разговоров. Ни единого слова. Смотрите под ноги, чтобы даже сучок не хрустнул. Понятно? – Он посмотрел на Марию, которая выглядела бледной и измученной, не столько от ходьбы, сколько оттого, что всю ночь не могла заснуть из-за пережитого потрясения. – Идти недолго, самое большее полчаса, затем отдохнем и продолжим путь во второй половине дня.
– Со мной все в порядке, – сказала Мария. – Просто я начинаю ненавидеть эти джунгли. Наверное, сейчас вы снова скажете, что меня никто не заставлял сюда соваться.
– Что, змеи на каждом дереве?
Мария кивнула.
– Пусть вас это больше не тревожит. Вам больше не придется ночевать в лесу. Это я тоже обещаю.
Трейси медленно произнес:
– Я так понимаю, что это может означать только одно: сегодня вечером мы будем в Затерянном городе.
– Если все пройдет, как я рассчитываю, то да.
– Вы знаете, где мы находимся?
– Знаю.
– Знали еще с тех пор, как мы покинули судно.
– Верно. Но почему вы так решили?
– Потому что с тех пор вы ни разу не взглянули на компас.
Через полчаса, как и обещал, Гамильтон остановился, прижал палец к губам и подождал, пока подойдут остальные. Говорил он шепотом:
– Ради вашей жизни. Ни звука. Оставайтесь в укрытии, пока я не скажу. Становитесь на четвереньки, потом ложитесь на землю и ждите моего сигнала.
