– Вы не могли бы пригласить нашего циркового доктора? Его фамилия Харпер.
– Я знаю, где его каюта, это палубой ниже. Я мигом, сэр.
Должно быть, Харпер ждал в своей каюте с медицинским саквояжем наготове, потому что уже через тридцать секунд он появился в каюте Бруно, цокая языком и выглядя достаточно обеспокоенным. Он запер дверь за стюардами и занялся лодыжкой пациента, наложив успокаивающую мазь с резким запахом и намотав целый метр эластичного бинта.
– Мистер Картер пришел вовремя? – спросил доктор.
– Если вы имеете в виду старшего стюарда, то да. Но он не представился.
Харпер закончил оказание помощи и огляделся вокруг:
– Ну как, чисто?
– А вы предполагали что-то другое?
– Вообще-то, нет.
Харпер проверил результаты своих трудов: повязка была впечатляющей как по внешнему виду, так и с точки зрения издаваемого запаха мази.
Доктор придвинул к дивану низенький столик, достал из внутреннего кармана два листа бумаги с начерченными на них подробными планами, разгладил их и положил рядом с ними несколько фотографий. Он постучал пальцем по одному из чертежей:
– Вот общий план исследовательского центра «Лубилан». Вы о нем знаете?
Бруно посмотрел на Харпера без особого воодушевления:
– Надеюсь, это ваш последний глупый и ненужный вопрос на сегодняшний вечер.
Харпер сделал вид, что ответ Бруно его не задел.
– Перед тем как ЦРУ завербовало меня для этой работы… – продолжил Бруно.
– Почему вы решили, что это именно ЦРУ?
Бруно округлил глаза, но предпочел сдержаться.
– Перед тем как бойскауты завербовали меня для этой работы, они тщательно проверили каждый мой шаг начиная с колыбели. И вы совершенно точно знаете, что я провел в Крау двадцать четыре года. Могу ли я не знать «Лубилан»?
– Хм. Ну ладно. Итак, в «Лубилане» ведутся научные разработки на мировом уровне, большая часть которых, к сожалению, связана с химическим оружием – нервно-паралитическими газами и тому подобным.
– К сожалению? Разве Соединенные Штаты не ведут подобных исследований?
Харпер надулся:
– Это не в моей компетенции.
Бруно терпеливо сказал:
– Послушайте, доктор, если вы мне не доверяете, то как вы можете рассчитывать, что я стану доверять вам? Это в вашей компетенции, и вы это прекрасно знаете. Вспомните курьерскую службу вооруженных сил в аэропорту Орли. Через нее осуществляются все совершенно секретные контакты между Пентагоном и армией США в Европе. Вспомнили?
– Да.
– Помните некого сержанта Джонсона? Парня с громким патриотическим именем Роберт Ли? Один из самых выдающихся русских шпионов, внедренных в американские службы, бог знает как долго передавал КГБ важнейшие военные секреты Европы и Соединенных Штатов. Вы помните?
– Помню, – нехотя признал Харпер.
Беседа с Бруно шла не совсем так, как он предполагал.
– Тогда вы не забыли и то, что русские опубликовали фотокопии одной из сверхсекретных директив, которую выкрал Джонсон. Это был новейший план, разработанный Соединенными Штатами на случай, если Советский Союз захочет перейти границы Западной Европы. Предполагалось, что в таком случае Соединенные Штаты опустошат континент, развязав ядерную, химическую и бактериологическую войну. Тот факт, что все гражданское население будет полностью уничтожено, считался само собой разумеющимся. Опубликование документа произвело эффект разорвавшейся бомбы и стоило Америке множества друзей в Европе – миллионов двухсот, не меньше. Впрочем, эта новость вряд ли была опубликована даже на последней странице газеты «Вашингтон пост».
– Вы прекрасно информированы.
– Если человек не работает в ЦРУ, это еще не значит, что он неграмотный. Я умею читать. Мой второй родной язык – немецкий. Моя мать была родом из Берлина. А эту историю опубликовали сразу два немецких журнала.
– «Шпигель» и «Штерн», – покорно подтвердил Харпер. – В сентябре тысяча девятьсот шестьдесят девятого года. Неужели вы получаете какое-то особое удовольствие, насадив меня на крючок и наблюдая, как я извиваюсь?
– Какое там удовольствие! Просто я хочу подчеркнуть два важных момента. Первое: если вы не воспринимаете меня как равного во всех вопросах, не надейтесь на сотрудничество. И второе: я хочу, чтобы вы знали, почему я вообще взялся за это дело. Не знаю, стали бы Соединенные Штаты на самом деле устраивать резню или нет. Я в это не верю, но в данном случае мое мнение не имеет значения: важно, во что верят жители Восточной Европы, и если они считают, что Америка без колебаний осуществила бы эту угрозу, то у них может возникнуть сильное искушение нанести упреждающий удар. Из того, что мне рассказал полковник Фосетт, я понял: одной миллионной грамма антивещества вполне хватит для того, чтобы успокоить Америку раз и навсегда. Сомневаюсь в том, что у кого-нибудь есть подобное оружие, но, с моей точки зрения, нужно выбирать меньшее из двух зол. Я европеец по рождению, но Америка меня усыновила, и я останусь верен своим приемным родителям. Из этого мы и будем исходить. Изложите мне все по порядку. Считайте, что я никогда в жизни не слышал о Крау.
Харпер посмотрел на Бруно без особого энтузиазма и сказал кислым тоном:
