– Давайте взглянем на это по-другому. Будем рассматривать кабель как обычный канат, натянутый на большой высоте. Пока вы касаетесь кабеля только руками или только ногами и ничем не связаны с землей так, как заземляющий провод связан с изоляторами опоры, то…
– Будем рассматривать кабель как обычный канат, натянутый на большой высоте, – передразнил его Бруно. – Две тысячи вольт – это, если не ошибаюсь, именно то напряжение, которое подается на электрический стул?
Харпер уныло кивнул.
– В цирке я ступаю на канат с одной платформы и схожу с каната на другую платформу. Если я сойду с опоры на кабель или с кабеля на стену тюрьмы, то у меня одна нога будет на кабеле, а другая фактически на земле. Да я мгновенно зажарюсь! А длина в двести семьдесят пять метров – вы хоть представляете, какое у этого кабеля будет провисание? И какой эффект может дать провисание в сочетании с ветром? Вам не приходило в голову, что в это время года провод может оледенеть? Господи, Харпер, разве вы не знаете, что моя жизнь зависит от коэффициента трения между подошвой и канатом – в данном случае, кабелем? Не сомневаюсь, доктор Харпер, что вы немало знаете о контрразведке, но вы явно ничего не знаете о канатах.
Харпер погрустнел еще больше.
– Даже если я останусь жив, пройдя по кабелю, то останусь ли я в живых, пройдя по внутреннему двору, освещенному и охраняемому доберманами, или по открытому всем взорам надземному переходу – если, конечно, мне удастся туда попасть? А если я попаду в западное здание, то как мне проскользнуть мимо охраны?
Харпер выглядел совершенно подавленным.
– И если я все-таки сделаю это, – я не игрок, но готов поставить тысячу против одного, что ничего у меня не выйдет, – если я каким-то чудом проберусь в западное здание, как я определю место, где хранятся документы? Такие важные бумаги вряд ли валяются на столе. Они наверняка где-то заперты. А может быть, Ван Димен вообще держит их у себя под подушкой.
Харпер старательно избегал взгляда Бруно. Ему явно было не по себе. Он пробормотал:
– Сейф или запертый картотечный ящик – не проблема, я дам ключи, которыми вы сможете открыть любой замок.
– А как насчет секретной комбинации для сейфа?
– Похоже, вам на всем пути понадобится немножко удачи.
Бруно уставился в потолок, оценил глубину этого заявления, отодвинул от себя бумаги и погрузился в молчание. Через какое-то время он зашевелился, посмотрел на Харпера, вздохнул и сказал:
– Боюсь, скорее мне понадобится пистолет с глушителем. И снаряжение к нему.
Доктор, в свою очередь, помолчал и лишь затем спросил:
– Значит, вы все-таки попытаетесь?
Если у него и появилась какая-то надежда, он никак не показал этого: в его голосе прозвучало лишь мрачное недоверие.
– Если сходить с ума, то на всю катушку. Мне нужен не обычный пистолет, а газовый или стреляющий иголками со снотворным. Это возможно?
– Для того и существует дипломатическая почта, – рассеянно ответил Харпер. – Послушайте, мне кажется, что я не в полной мере оценил возможные затруднения. Если вы полагаете, что задача невыполнима…
– Вы сумасшедший, я сумасшедший. Мы все сумасшедшие. Но вы сейчас тащите через океан целый цирк – насколько я знаю, мы уже давно вышли в океан, – и, кроме того, мы обязаны вашим погибшим коллегам. Так как насчет пистолета?
Харпер явно пытался найти нужные слова и не мог. Наконец он спросил:
– У вас найдется надежное место для этих бумаг?
– Да. – Бруно собрал чертежи и фотографии, разорвал их на мелкие кусочки, отнес в ванную, бросил в унитаз и смыл. Вернувшись, он сказал: – Теперь они в полной безопасности.
– Да, теперь ими сложно будет воспользоваться. Поразительный дар. Я был бы вам очень признателен, если бы вы не падали с лестницы – на сей раз по-настоящему, не ударялись головой и не теряли память. У вас есть какие-нибудь идеи насчет выполнения этой задачи?
– Послушайте, я же менталист, а не волшебник Мерлин. Как давно вы обо всем этом знаете?
– Не очень давно. Несколько недель.
– Не очень давно. Несколько недель, – повторил Бруно так, словно это были несколько лет. – А вы сами нашли какое-нибудь решение?
– Нет.
– И вы полагаете, что я найду его за несколько минут?
Харпер отрицательно покачал головой и встал:
– Думаю, скоро вас навестит Ринфилд. Он уже наверняка слышал о вашем несчастье, но не знает, что оно подстроено. Скажите ему об этом сами. Кстати, что вообще вы намерены ему сообщить?
– Ничего. Стоит мне поведать директору о самоубийственном плане, который вы мне тут изложили, и он тут же повернет судно обратно и умоет руки во всем, что касается вас.
Дни тянулись довольно однообразно. Единственной заботой работников цирка было кормление животных и уборка их клеток. Тем артистам, которые могли практиковаться в своем таинственном искусстве, повезло больше. Остальным ничего не оставалось, кроме как запастись терпением.
