Они проследили за худощавым темноволосым мужчиной с маленькими усиками. Проходя неподалеку от их столика, Вери быстро взглянул на молодых людей и отвернулся. Генри откинулся на спинку стула, всем своим видом выражая: «А что я вам говорил!»
– Преступник! У него это на лице написано. Вы видели?
– Да. – Девушка была встревожена. – Но почему, Генри? Почему?
Он пожал плечами:
– У вас есть с собой какие-нибудь ценности? Украшения?
– Я не ношу драгоценностей.
Генри одобрительно кивнул:
– Драгоценности – для женщин, которые в них нуждаются. Но такой красавице, как вы…
– Генри, с вами невозможно разговаривать. Утром я сказала, что сегодня прекрасный день, и вы тут же помрачнели и отпустили какое-то пренебрежительное замечание о погоде. Позже я похвалила персиковый пирог, и вы сказали, что он и вполовину не такой сладкий, как я. А когда мы с вами любовались великолепным закатом…
– Просто у меня душа поэта. Спросите Сесили. Нет, если подумать, то лучше ее не спрашивать. Послушайте, мне кажется, что за вами необходимо присматривать.
– По-моему, вы уже давно и успешно этим занимаетесь.
Ничуть не смутившийся Генри, чьи глаза слегка затуманились, но не от алкоголя, даже не попытался перевести обожающий взгляд на менее заманчивые предметы.
– Знаете, мне всегда хотелось стать кем-то вроде сэра Галахада.
– На вашем месте я бы не стала этого делать. В современном мире рыцарям нет места. Времена рыцарства канули в лету, Генри. Копья, сверкающие мечи и дни рыцарских сражений остались в прошлом. Наступила эра ножей в спину.
К несчастью для Генри, все его органы чувств, кроме зрения, временно бездействовали. Слова Марии не достигли его ушей.
Вечером четвертого дня доктор Харпер навестил Бруно в его каюте. Вместе с доктором пришел Картер, старший стюард, со своим аппаратом для обнаружения подслушивающих устройств. Любезно поздоровавшись с хозяином каюты, Картер молча повторил процедуру еще раз, отрицательно покачал головой и вышел.
Харпер кивнул в сторону маленького встроенного бара, налил себе рюмку, посмаковал напиток и с удовлетворением заметил:
– В Вене мы получим оружие для вас.
– Оружие?
– Да.
– Вы связывались со Штатами? И это не удивило местного радиста?
Этим вечером Харпер решил позволить себе небольшое удовольствие. Он улыбнулся и сказал:
– Я сам себе радист. У меня высокочастотный передатчик размером не больше книги, который невозможно засечь обычной судовой радиостанцией. Чарльз утверждает, что с помощью этого передатчика можно достать даже до Луны. Тем не менее я закодировал сообщение. Как-нибудь посмотрите на эту вещицу… вернее, я должен показать ее вам и объяснить, как она работает, на случай если вам придется ею воспользоваться. Если со мной что-нибудь произойдет.
– А что с вами может произойти?
– А что могло произойти с Пилгримом и Фосеттом? Далее. Мы дадим вам не один, а два пистолета, и вот почему. Пистолет, стреляющий анестезирующими иголками, более эффективен, однако есть сведения, что у Ван Димена застарелая болезнь сердца и анестезирующие средства ему, как говорится, противопоказаны. Поэтому, если понадобится успокоить его, лучше воспользоваться газовым пистолетом. Вы уже придумали, как попасть внутрь?
– Вертолет, работающий от аккумуляторов, был бы в самый раз. Но таких пока не существует. Нет, я по-прежнему не представляю, как попасть в это проклятое место.
– Ну, с Божьей помощью что-нибудь придумаете. Вы знаете, что сегодня нам с вами выпала честь обедать за капитанским столом?
– Нет.
– Пассажиры удостаиваются этой чести по очереди. Обычная любезность. Там и увидимся.
Едва они сели за стол, как к капитану подошел стюард и что-то прошептал ему на ухо. Капитан извинился и вышел следом за стюардом из столовой. Через несколько минут он вернулся заметно встревоженный.
– Странно, – сказал капитан. – Очень странно. Картер – вы его видели, это наш старший стюард – утверждает, что на него только что напал какой-то грабитель. Головорез – так, кажется, говорят в Америке. Представляете, обхватил сзади за шею и пытался задушить. На шее у бедняги не осталось следов, но он очень расстроен.
– А может быть, у него просто закружилась голова? – спросил Харпер.
– В таком случае его бумажник покинул карман по собственной воле.
– Если на Картера действительно напали, то его бумажник, разумеется пустой, скорее всего, уже лежит на океанском дне. Могу я осмотреть пострадавшего?
– Это было бы неплохо. Беренсон сейчас занят с одной старой перечницей, которая вообразила, что у нее сердечный приступ. Спасибо, доктор. Стюард вас проводит.
После ухода Харпера Бруно сказал:
– Такой приятный, любезный человек. Кому понадобилось его грабить?
– Думаю, характер Картера тут ни при чем. Просто у кого-то стало туго с финансами и он рассудил, что у старшего стюарда обязательно должны водиться деньги. Это самое неприятное, что может случиться на судне; правду сказать, я вообще не припомню подобных случаев. Немедленно прикажу первому помощнику провести расследование.
Бруно улыбнулся:
