– Надеюсь, вы не станете автоматически подозревать сотрудников цирка. Некоторые вполне разумные в прочих отношениях граждане считают циркачей недостойными доверия. Но я не знаю более честных людей.
– А я не знаю, кто достоин доверия, и боюсь, что этот вопрос представляет чисто академический интерес. Вряд ли моему помощнику удастся найти грабителя.
Бруно стоял, облокотясь о поручень, и задумчиво смотрел на слабо фосфоресцирующий след за кормой. Он обернулся, почувствовав, что кто-то подошел к нему сзади.
– Есть кто-нибудь поблизости?
– Никого, – ответил Мануэло.
– Все тихо?
– Да. – В темноте сверкнули удивительно белые зубы. – Ты был совершенно прав. Бедный мистер Картер действительно регулярно делает… как ты это назвал?
– Моцион.
– Верно. Делает моцион на шлюпочной палубе, каждый вечер в одно и то же время. На этой шлюпочной палубе полно теней. Кан Дан вроде как слегка к нему прислонился, а Робак забрал у него ключи от каюты, принес их мне и посторожил в коридоре, пока я был внутри. Я там долго не задержался. У этого парня в портфеле есть одно забавное устройство…
– Мне кажется, я знаю, что ты имеешь в виду. Что-то вроде маленького радиоприемника, только на нем не указаны длины волн, да?
– Ага. Что это такое?
– Детектор для выявления подслушивающих устройств. Они все здесь очень недоверчивые на этом судне.
– И ты еще удивляешься? С нами на борту?
– Что там еще было?
– На дне чемодана лежали полторы тысячи долларов десятками…
– Вот об этом я не знал. Купюры старые?
– Нет. Новые. Номера по порядку.
– Какая беспечность!
– Похоже, что так. – Мануэло протянул Бруно листок бумаги. – Я записал первый и последний номера серий.
– Отлично, отлично. Ты уверен, что банкноты настоящие?
– Жизнью ручаюсь. Я не торопился и дал посмотреть одну банкноту Робаку. Он согласен со мной.
– Это все?
– Там было еще несколько писем, адресованных Картеру. Не на конкретный адрес, а до востребования в разные города, главным образом в Лондон и Нью-Йорк.
– На каком языке? На английском?
– Нет. Этого языка я не знаю. Почтовый штемпель Гдыни. Это ведь Польша, да?
– Правильно. Итак, все оставлено как было, дверь заперта, а ключи возвращены спящему мистеру Картеру?
Мануэло кивнул. Бруно поблагодарил его, вернулся в свою каюту, мельком взглянул на номера банкнот, которые записал его друг, и спустил бумажку в унитаз.
Грабитель, напавший на Картера, так и не был найден. Но это никого не удивило.
Вечером накануне прибытия в Геную доктор Харпер зашел в каюту к Бруно. Он налил себе шотландского виски из практически нетронутого бара Бруно и спросил:
– Как идет ваш мыслительный процесс по поводу проникновения в «Лубилан»? Боюсь, что мой окончательно застопорился.
Бруно мрачно ответил:
– Для моего здоровья было бы лучше, если бы я мог сказать то же самое.
Харпер выпрямился в кресле и поджал губы.
– Значит, у вас появилась идея?
– Пока не уверен. Так, проблески. Я тут думал… Нет ли у вас еще какой-нибудь информации для меня? Все равно какой? План внутренних помещений западного здания, и как получить доступ на девятый этаж? Вот, скажем, крыша. Можно ли туда проникнуть по вентиляционной шахте или через люки?
– Откровенно говоря, я не знаю.
– Скорее всего, о вентиляционной шахте можно забыть. В таких усиленно охраняемых зданиях циркуляция воздуха обычно осуществляется через боковые стены, сквозь очень узкие щели. Но люки в здании, как мне кажется, должны быть. Иначе каким образом охрана добирается до сторожевых вышек, а электрики – до верхнего периметра, если в том возникает необходимость? Едва ли они карабкаются по вертикальным металлическим лестницам высотой в двадцать семь метров, прикрепленным к стенам со стороны двора. А как там обстоит дело с лифтами?
– Это я знаю. Лестница в каждом здании идет снизу доверху. По обеим сторонам лестничного проема есть лифты.
– Скорее всего, лифт поднимается до девятого этажа. В таком случае на крыше должна быть будка лифта, где расположен подъемный механизм. Через нее обеспечен вход внутрь.
– А еще обеспечена ваша верная гибель в том случае, если вы начнете спускаться, а лифт двинется вверх. Такое нередко случалось с механиками, ремонтирующими лифты.
– Риск есть риск. А пройти по обледенелому кабелю под напряжением в две тысячи вольт при сильном ветре – возьмем наихудший вариант – это не риск?.. Что находится на восьмом этаже? Тоже лаборатории?
– Как ни странно, нет. Восьмой этаж западного здания относится к тюрьме. Здесь спит тюремное начальство и служащие канцелярии. Возможно, они не любят слушать вопли своих жертв или боятся оказаться рядом в случае, если государственные преступники вырвутся на свободу. Там же размещаются тюремные кабинеты и архивы. В восточном здании, кроме жилых помещений охраны и столовой, все остальное – это камеры. Ну и, разумеется, несколько прелестных помещений в цокольном этаже, которые очень пристойно называются комнатами для допросов.
Бруно задумчиво посмотрел на собеседника:
