– Было бы очень хорошо, если бы вы поговорили с мистером Ринфилдом.
– Да, конечно. Только… мне сейчас никого не хочется видеть. Не могли бы мы… Я не люблю просить, но если бы он смог прийти сюда… если бы вы привели его сюда и…
– Ни за что на свете вы не останетесь здесь одна.
Несмотря на темноту, Бруно почувствовал ее взгляд. Мария прошептала:
– Вы думаете, что кто-то…
– Не знаю, что и думать, потому что не знаю, как на самом деле умер Генри. Но я совершенно уверен: это не несчастный случай. Генри умер, потому что обнаружил, что кто-то проявляет к вам повышенный интерес, и, обнаружив это, не был достаточно осторожен. Я тут задал пару вопросов. По-видимому, Генри покинул столовую сразу после нас. Он вышел через другую дверь – явно хотел, чтобы его отсутствие не связывали с нами. Уверен, что Генри не преследовал нас, – возможно, он смутно догадывался, что нас с вами что-то связывает, но он был прямым и честным человеком и не стал бы совать нос в чужие дела. Думаю, Генри сам себя назначил вашим телохранителем. Он захотел проверить, не следит ли кто-нибудь за нами, – как человека с романтической жилкой, его притягивали подобные вещи. Могу только предположить, что он и в самом деле обнаружил слежку и увидел того, кто следил, при компрометирующих обстоятельствах. Я имею в виду, компрометирующих негодяя или негодяев – злодей мог быть не один. Далеко ли уплывешь, если тебя предварительно хорошенько стукнули по голове?
Бруно достал платок и осторожно вытер залитое слезами лицо Марии.
– Пойдемте со мной.
Проходя по шлюпочной палубе, молодые люди встретили Робака. Бруно жестом велел приятелю идти за ними. Робак повернулся и пошел следом за парочкой, отстав от них шагов на десять.
В конце концов они нашли Ринфилда в радиорубке, за подготовкой сообщения родителям Генри. Первое потрясение прошло, и директор цирка был сдержан и спокоен. Теперь скорее он утешал Марию, чем она его. Через несколько минут молодые люди покинули рубку. Робак ждал их за дверью.
– Где Кан Дан? – спросил Бруно.
– В баре. Можно подумать, что его ждет семилетнее воздержание от пива.
– Ты не мог бы проводить эту юную леди в ее каюту?
– Зачем меня провожать? – удивилась Мария. – Разве я не в состоянии…
Робак крепко взял ее за руку:
– Бунтовщики падают за борт, юная леди.
– И заприте дверь. Сколько вам потребуется времени, чтобы лечь в постель? – спросил Марию Бруно.
– Десять минут.
– Я буду у вас через четверть часа.
Заслышав голос Бруно, Мария отперла дверь. Молодой человек вошел в сопровождении Кана Дана, державшего под мышкой пару теплых одеял. Кан Дан добродушно улыбнулся девушке, втиснул массивное тело в кресло и старательно укрыл колени одеялами.
– У моего друга в каюте стало очень душно. Он хочет отдохнуть здесь, – сказал Бруно.
Глаза Марии выразили сначала протест, затем недоумение, она беспомощно покачала головой, улыбнулась и ничего не сказала. Бруно пожелал ей спокойной ночи и ушел.
Кан Дан уменьшил интенсивность света в прикроватной лампе и повернул ее так, чтобы она не светила в лицо Марии и оставляла его самого в тени. Он взял руку девушки в свои громадные ручищи:
– Спите спокойно, малышка! Пусть мне будет трудно, но Кан Дан здесь.
– Вы же не сможете уснуть в этом ужасном кресле!
– А я и не собираюсь спать. Завтра высплюсь.
– Вы не заперли дверь.
– Ну да, – весело согласился он. – Точно, не запер.
Через несколько минут девушка уже спала, и никто не посетил в эту ночь ее каюту, сохранив тем самым свое доброе здоровье.
Прибытие, разгрузка и погрузка в Генуе прошли гладко и заняли на удивление мало времени. Ринфилд спокойно и толково всем руководил, лично присматривая за ходом работ. Глядя на него, трудно было поверить, что минувшим вечером погиб его любимый племянник, заменявший ему сына. Ринфилд был шоуменом до мозга костей, и дело было для него прежде всего. Казалось, одного присутствия директора достаточно для того, чтобы все шло как следует.
С помощью небольшого маневрового тепловоза состав был сформирован и отведен на расположенную в полутора километрах от порта сортировочную станцию, где уже ждали дополнительные пустые вагоны, корм для животных и все сотрудники цирка. К вечеру были завершены последние приготовления, маневровый тепловоз был отцеплен и его место занял большой итальянский грузовой локомотив, которому предстояло провести поезд по горным районам Европы. В сгущающихся сумерках состав двинулся к Милану.
