– Мой аппарат устал снимать Брэнсона и всевозможных шишек. Теперь я составляю галерею негодяев из числа приспешников Брэнсона. – Ревсон улыбнулся, чтобы смягчить оскорбление. – Вы ведь Крайслер? Специалист по средствам связи?
– Так меня называют.
Ревсон сделал пару снимков, поблагодарил Крайслера и ушел. В дополнение к тому, что ему было нужно на самом деле, и для придания местного колорита он заснял нескольких человек из команды Брэнсона. Казалось, все эти люди переняли от своего лидера бодрость духа и уверенность в себе. Они охотно, порой даже радостно соглашались на просьбы Ревсона. Сделав последний снимок, Ревсон прошел к западному ограждению моста, сел на заградительный барьер и задумчиво закурил.
Несколько минут спустя мимо него продефилировал О’Хара, держа руки в карманах белого халата. Сотни фотографий и тысячи слов репортажей уже были отправлены к южному барьеру, и теперь по меньшей мере двадцать журналистов бесцельно бродили по середине моста. Ревсон сделал пару снимков доктора, и тот подошел и сел рядом.
– Я видел, как вы разговаривали с мисс Уэнсди. Она очень обижена, не так ли?
– Наша Эйприл могла бы быть и повеселей. Вы все привезли?
– Оба вида оружия и указания.
– И все, как я просил, закамуфлировано?
– По-моему, да. Обе ручки висят у меня на доске для записей, у всех на виду. Мы, медики, можем служить образцом рациональности. Пистолет с отравленными пулями – внутри комплекта для реанимации при остановке сердца. Комплект запечатан, и его нельзя вскрыть, не сломав печати. Хотя, если его вскроют, ничего страшного не произойдет. Пистолет лежит под фальшивым дном, и нужно знать, как его открыть. Я имею в виду, это нельзя сделать случайно. Нужно знать как. Я знаю.
– Похоже, доктор, вы неплохо развлекаетесь.
– Ну да. Все же какое-то разнообразие после всех этих вросших ногтей.
– Мне кажется, вы бы не прочь до конца жизни работать под грифом «совершенно секретно». Как получилось, что в вашей больнице имеются подобные комплекты для реанимации?
– У нас их и не было. Но ваш директор вроде бы накоротке со своим коллегой из ЦРУ. Скажу вам, нас окружали настоящие специалисты.
– Это значит, что ваша жизнь стала вдвойне секретной. Мой шнур и контейнеры?
О’Хара витал где-то в облаках.
– Мой шнур и контейнеры? – повторил Ревсон.
О’Хара наконец вернулся на землю:
– Скромность заставляет меня признать, что я сумел их раздобыть. Четыре пустых контейнера с медицинской маркировкой снаружи, чтобы не вызвать лишних вопросов. И шнур, намотанный на квадратную деревянную рамку, с двумя рыболовными крючками и двумя блеснами на конце.
– Собираетесь порыбачить с моста?
– Собираюсь. Сами знаете, здесь невыносимо скучно.
– Что-то подсказывает мне, что скучать нам осталось недолго. Полагаю, о газовом баллончике спрашивать необязательно?
– Я бы предпочел, чтобы вы спросили, – широко улыбнулся О’Хара. – Баллончик с аэрозолем прикреплен прямо у меня над столом, где его может видеть любой. По виду – продукт известной в нашей стране компании по производству аэрозолей. Ее иногда называют «Престижным ароматом Нью-Йорка». Довольно симпатичный баллончик – я говорю о цвете. По-моему, шоколадно-коричневый. Уменьшенный вариант фабричного. Давление фреона в три раза больше нормального. Действует на расстоянии трех метров.
– А компания знает об усовершенствовании своей продукции?
– Господи, конечно нет. ЦРУ почему-то совсем не заботится о получении патента. – Доктор мечтательно улыбнулся. – На обратной стороне этого шедевра есть надписи: «Пикантный аромат» и «Беречь от детей», а на лицевой стороне – «Сандаловое дерево». Не хотите посмотреть, как Брэнсон или кто-нибудь из его людей захотят узнать, как пахнет этот «сандал», и чуть-чуть брызнут?
– Надеюсь, этого не случится. Я сегодня же вечером заберу у вас ручки. А где указания Хагенбаха?
– Точнее, Хагенбаха и компании. Над этими инструкциями трудился целый комитет, включая вице-президента, адмирала Ньюсона, генерала Картера, Хендрикса, Квори и Мильтона.
– А также вас и Эйприл Уэнсди.
– Мы, плебеи, знаем свое место. Нашим вкладом было молчание. Итак, первое: подать на мост требуемое напряжение нельзя. И дело не в том, что есть риск изжарить президента и его гостей. Дело во многих тысячах тонн стали, которые не позволят обеспечить напряжение в две тысячи вольт. Кроме того, потенциальные жертвы должны быть как-то заземлены, иначе все бесполезно. Известно, что птицы могут сидеть на проводах высокого напряжения без всякого вреда для себя. Второй совет экспертов касается использования лазера. Вас интересовало, может ли луч лазера разрезать брезентовый мешок. Конечно, сказали парни из Беркли. Однако при попадании луча в твердый объект образуется огромное количество тепла, которое немедленно превращает трос – я повторяю их слова – в раскаленный добела детонатор.
– Значит, бабахнет?
