Ковальски оказался необычайно наблюдательным человеком с удивительной памятью.
– Такое было три раза. Два раза с мисс Уэнсди…
– Бог с ней! Они могли вдоволь наболтаться в машине и в больнице. С кем еще он говорил?
– С Ревсоном. И довольно долго.
– Ты что-нибудь слышал?
– Нет. Они были от меня метрах в тридцати, и ветер дул в их сторону.
– Они что-нибудь передавали друг другу?
– Нет, – отрубил Ковальски.
– О чем вы говорили? – обратился Брэнсон к О’Харе.
– Это врачебная тайна.
– Другими словами, вы хотите сказать, что меня это не касается?
Доктор ничего не ответил. Брэнсон посмотрел на Ревсона.
– Никаких врачебных тайн, – вступил в разговор Ревсон. – Мы болтали о пустяках. С момента прибытия сюда я общался с тремя десятками людей, включая членов вашей команды. Почему именно этот разговор вы считаете особенным?
– Я надеюсь, что это вы мне объясните.
– Мне нечего вам сказать.
– Вы совершенно спокойны, не так ли?
– Это результат чистой совести. Можете и сами как-нибудь попробовать.
– И еще, мистер Брэнсон, – вспомнил Ковальски. – Ревсон долго разговаривал с генералом Картлендом.
– О-о! И тоже о пустяках, генерал?
– Нет. Мы обсуждали возможность избавить этот мост от некоторых нежелательных элементов, – ответил Картленд.
– Начиная с вас, конечно. Беседа была плодотворной?
Генерал смерил Брэнсона презрительным взглядом.
Брэнсон задумчиво посмотрел на Ван Эффена:
– У меня такое ощущение – всего лишь ощущение, вы понимаете, – что к нам кое-кто просочился.
Ван Эффен встретил взгляд своего начальника все с тем же бесстрастным выражением на круглом лице и ничего не ответил.
Брэнсон продолжил:
– Полагаю, доктора следует исключить из подозрения. И дело не только в том, что мы уже проверяли его личность. Мне кажется, что по мосту разгуливает хорошо подготовленный агент. Это опять-таки исключает доктора, который оказался здесь совершенно случайно. Вы разделяете мои опасения?
– Да.
– Тогда кто?
Ван Эффен не колебался:
– Ревсон.
Брэнсон поманил к себе Крайслера:
– Ревсон утверждает, что представляет здесь лондонскую «Таймс». Сколько потребуется времени, чтобы это проверить?
– Через президентский узел связи?
– Да.
– Несколько минут.
Ревсон вмешался в их разговор:
– Если вы думаете, что я стану выражать бурное негодование, то ошибаетесь. Почему именно я? Почему не один из вновь прибывших медиков? Почему не один из ваших людей?
– Потому что я сам лично их подбирал.
– Наполеон тоже лично подбирал своих маршалов. А сколько их в конце концов пошли против него? Мне совершенно непонятно, как вы можете рассчитывать на верность кучки головорезов, даже лично подобранных.
– Скоро поймете, – успокоил Ревсона Ван Эффен. Он дотронулся до руки Брэнсона и указал ему на запад. – У нас не так много времени.
– Вы правы, – отозвался Брэнсон.
Со стороны Тихого океана надвигались тяжелые, темные грозовые облака. Пока они были еще довольно далеко.
– Телезрителям не понравится смотреть, как президент и вице-президент, не говоря уже об их нефтяных друзьях, мокнут под дождем. Прикажи Джонсону расставить телекамеры и рассадить публику.
Он подождал, пока помощник выполнит его указание, затем подвел его к стоявшему в одиночестве Ревсону.
– Ревсон сказал мне, что ты осматривал его фотоаппарат.
– Так и есть, но я не разбирал его на части.
– Возможно, это следует сделать.
– А может, и нет, – резко сказал Ревсон, впервые проявив неудовольствие. – Разве вы не знаете, что сборщики фотоаппаратов пять лет учатся своему ремеслу? Чем портить эту чертову штуку, лучше уж оставьте ее у себя на все время нашего пребывания здесь.
– Эта вспышка гнева только убеждает меня, что нужно разобрать фотоаппарат.
– Согласен, – отозвался Ван Эффен и успокоил Ревсона: – Этим займется Крайслер. Он настоящий гений по части техники. Крайслер ничего не повредит. – Он обратился к Брэнсону: – Я проверил его сумку, кресло, под креслом и полку сверху. Все чисто.
– Обыщи его.
– Обыскать меня? – Лицо Ревсона исказилось яростью. – Меня уже обыскивали.
– Только на предмет оружия.
Ван Эффен был способен отыскать даже рисовое зернышко, завалившееся за подкладку. Кроме ключей, монет и маленького перочинного ножа, он извлек из карманов журналиста документы.
– Все как обычно, – доложил Ван Эффен. – Водительское удостоверение, карточка социального страхования, кредитные карточки, удостоверения газет.
– Есть там удостоверение лондонской «Таймс»? – спросил Брэнсон.
– Вот. – Ван Эффен протянул документ своему шефу. – На мой взгляд, выглядит нормально.
– Если он тот, за кого мы его принимаем, то вряд ли стал бы прибегать к услугам худшего мастера по подделке документов в городе. – Он с хмурым лицом возвратил удостоверение. – Что-нибудь еще?
– Вот. – Ван Эффен открыл длинный конверт. – Авиабилет в Гонконг.
– Случайно, не на завтра?
– На завтра. Как вы догадались?
– Он мне сам об этом сказал. Ну, что вы думаете?
– Не знаю.
Ван Эффен рассеянно коснулся ручек Ревсона, не подозревая, что в этот миг они с Брэнсоном оказались всего в шаге от смерти. Но, поглощенный своими мыслями, он отложил ручки, взял в руки паспорт Ревсона и быстро его пролистал.
