– Но для этого нужно разбираться в медицине, иметь соответствующую подготовку и оборудование?
– Разумеется.
– Подойди сюда, Тони, – приказал Брэнсон водителю автофургона.
Молодой человек подошел. На его лице явственно читалась настороженность.
– Здесь вовсе не жарко, Тони. Я бы даже сказал, довольно прохладно. Почему же ты вспотел?
– Я не люблю оружие и не люблю насилие.
– Но никто не применяет к тебе насилие, никто не направляет на тебя оружие, хотя не обещаю, что этого не случится в ближайшем будущем. Мне кажется, тебя мучает нечистая совесть.
– Меня? Совесть? – Тони вытер пот со лба. Его определенно что-то беспокоило, пусть даже и не совесть. – Ради бога, мистер Брэнсон…
– Небывалые вещи, конечно, происходят, но не по двенадцать за один раз. Только дураки верят в подобные совпадения. Должен быть какой-то способ отличить плохие подносы от остальных. Какой это способ, Тони?
– Почему бы вам не оставить парня в покое? – возмущенно потребовал вице-президент Ричардс. – Он всего лишь водитель.
Брэнсон проигнорировал его слова:
– Так как отличить отравленные подносы?
– Не знаю! Я даже не понимаю, о чем вы говорите!
Брэнсон повернулся к Ковальски и Питерсу.
– Сбросьте его с моста, – приказал он, не повышая голоса.
Тони издал нечеловеческий вопль, но не оказал сопротивления, когда Ковальски и Питерс подхватили его под руки и поволокли прочь. По его побледневшему лицу стекали струйки пота. Наконец он прокаркал хриплым голосом:
– Сбросить меня с моста? Это же убийство! Убийство! Ради бога, я не знаю…
– Сейчас ты скажешь, что у тебя жена и трое ребятишек.
– У меня никого нет.
У бедняги закатились глаза и подогнулись колени. Ковальски и Питерсу пришлось волочить его по асфальту. Вице-президент и шеф полиции двинулись навстречу этой тройке, но остановились, как только Ван Эффен поднял свой «шмайссер».
Ван Эффен сказал Брэнсону:
– Если есть способ определения плохих подносов, это можно считать важной и опасной информацией. Вы бы доверили ее кому-то вроде Тони?
– Ни на секунду. С него хватит?
– Он рассказал все, что знал. – Ван Эффен повысил голос: – Ведите его обратно.
Тони привели обратно и отпустили. Он устало опустился на асфальт, потом попытался подняться, хватаясь дрожащими руками за стойку своего автофургона. Его голос дрожал так же сильно:
– Мне ничего не известно насчет этих подносов. Клянусь!
– Расскажи нам, что тебе известно.
– Думаю, что-то было не так, когда грузили пищу в мой фургон.
– В больнице?
– Почему в больнице? Я работаю не в больнице, а в фирме Селзника. Она поставляет провизию для мероприятий на открытом воздухе.
– Я знаю эту фирму. Ну так что?
– Когда я пришел, мне сказали, что еда уже готова. Обычно я загружаюсь и уезжаю через пять минут. В этот раз пришлось ждать три четверти часа.
– Пока ты ждал, ты видел кого-нибудь из сотрудников больницы?
– Никого.
– Ладно, ты сможешь прожить еще немного, если не станешь есть эту чертову пищу. – Брэнсон повернулся к О’Харе. – Итак, остаетесь вы, доктор, и хрупкая мисс Уэнсди.
– Вы намекаете, что один из нас знает секретные указания ваших предполагаемых отравителей? – осведомился доктор скорее с презрением, чем с удивлением.
– Именно. Приведите сюда мисс Уэнсди.
– Оставьте ее в покое! – резко произнес О’Хара.
– Вы, кажется, решили, что можете здесь командовать?
– Там, где дело касается моих пациентов, командую я. Если вы хотите доставить девушку сюда, вам придется ее нести. Мисс Уэнсди спит в машине под действием сильного успокаивающего. Вы что, мне не верите?
– Не верю. Ковальски, пойди проверь! Ткни ее пальцем в живот.
Ковальски вернулся через десять секунд:
– Начисто вырубилась.
Брэнсон посмотрел на О’Хару:
– Очень удобно! Может быть, вы просто не хотели, чтобы ее допрашивали?
– Вы плохой психолог, Брэнсон. Как вы знаете, мисс Уэнсди далеко не героиня. Неужели вы думаете, кто-нибудь доверит ей жизненно важную информацию?
Брэнсон не ответил.
– Единственное хорошее, что я о вас слышал, – вы никогда не издеваетесь над женщинами.
– Откуда вы знаете?
– Мне рассказал об этом шеф полиции. У меня создалось впечатление, что он немало о вас знает.
– Вы подтверждаете это, Хендрикс?
– С чего бы я стал отрицать? – грубо отозвался полицейский.
– Значит, остаетесь только вы, доктор.
– В качестве главного подозреваемого? Вам изменяет интуиция, Брэнсон. – О’Хара кивнул на закрытое простыней тело Хансена, лежавшее на носилках. – Хотелось бы обойтись без громких фраз, но моя работа – спасать жизни, а не отнимать их. Я вовсе не желаю, чтобы мне запретили заниматься медициной. Кроме того, я не покидал свою машину с момента прибытия ужина и просто не мог бы одновременно сортировать эти проклятые подносы и заниматься пациенткой.
– Ковальски, что ты на это скажешь?
– Ручаюсь, что это так.
– Но все же вы общались с людьми после возвращения из больницы и до прибытия ужина.
Ковальски снова встрял:
– Он разговаривал с несколькими людьми. Мисс Уэнсди тоже.
– Забудем о ней. Нас интересует добрый доктор.
– Он общался кое с кем.
– Назови их имена. Меня интересуют те, с кем он разговаривал долго и серьезно.
