Они посмотрели. Хансен, сидевший на барьере, медленно повалился вперед, упал на дорогу и остался лежать, дергаясь всем телом. Брэнсон и Ревсон бросились к нему.
Хансена сильно тошнило. Они заговорили с ним, но министр был не в силах отвечать. Его тело сотрясали жуткие конвульсии.
– Оставайтесь здесь, – сказал Ревсон. – Я приведу врача.
О’Хара и Эйприл сидели рядом в машине «скорой помощи». При появлении Ревсона девушка выразительно подняла брови.
– Быстрее, – выпалил он. – Похоже, что мистер Хансен, видимо очень проголодавшийся, взял не тот поднос. По-моему, ему очень плохо.
О’Хара вскочил на ноги. Ревсон преградил ему путь:
– Мне кажется, доктор Айзекс приготовил более крепкое зелье, чем собирался. Если это действительно так, я хочу, чтобы вы поставили диагноз «пищевое отравление». Вызовите сюда какого-нибудь лаборанта-химика, или как там они называются. Никто, решительно никто не должен дотрагиваться до еды. Мне еще массового убийства не хватало.
– Я понял.
О’Хара схватил медицинскую сумку и выскочил из машины.
– Что произошло, Пол? – спросила Эйприл.
– Не знаю. Какая-то путаница. Возможно, это я виноват. Не знаю. Оставайтесь здесь.
В тот момент, когда Ревсон вернулся к месту происшествия, Брэнсон стоял в ожидании, а О’Хара медленно выпрямлялся. Ревсон посмотрел на них обоих и спросил у доктора:
– Ну?
О’Хара отпустил безвольную руку министра:
– Боюсь, что мистер Хансен мертв.
– Мертв? – На этот раз потрясение Брэнсона было искренним. – Как он мог умереть?
– Послушайте, сейчас я должен кое-что сделать. Эта пластиковая упаковка почти пуста. Полагаю, мистер Хансен все съел.
О’Хара наклонился над умершим и сделал глубокий вдох. Сморщив нос, он снова выпрямился, на этот раз еще более медленно.
– Вряд ли это сальмонелла – ей требуется время. И даже не ботулизм. Он действует быстро, но не настолько быстро. – О’Хара повернулся к Брэнсону. – Мне нужно позвонить в больницу.
– Я ничего не понимаю! Может быть, вы сначала скажете мне что-нибудь?
– У меня пока только предположения, – устало сказал О’Хара. – Этот запах, несомненно, исходит от поджелудочной железы. Какой-то вид пищевого отравления. Точно я не знаю. У врачей есть свои специальности, и это не моя область. Я должен позвонить в больницу.
– Вы не против, если я послушаю ваш разговор?
– Слушайте, сколько хотите.
О’Хара говорил по телефону в задней части президентского автобуса, а Брэнсон слушал разговор по параллельному аппарату. Ревсон сидел рядом с ним, утонув в кресле.
– Такова обстановка, – сказал О’Хара. – Сколько времени вам понадобится, чтобы связаться с лечащим врачом мистера Хансена?
– Мы уже с ним связались.
– Тогда я подожду.
Все трое ждали, поглядывая друг на друга, но стараясь не смотреть друг другу в глаза. Наконец телефон снова зазвонил.
– Хансен только недавно оправился после второго сердечного приступа, едва не стоившего ему жизни, – сообщил лечащий врач министра энергетики.
– Спасибо, сэр. Это все объясняет.
– Не совсем. – Брэнсон снова полностью владел собой. – Я хочу пригласить сюда двух лаборантов-химиков, чтобы определить источник этой инфекции или, если угодно, этого отравления. Я имею в виду подносы с едой. Специалисты должны провести независимое обследование пищи. Если их мнения разойдутся, одного из них сбросят с моста.
– В Сан-Франциско есть такие специалисты, – глухо сказал О’Хара. – Я знаю двух лучших из них. У этих людей только одно общее: они ни в чем не соглашаются друг с другом.
– В таком случае они оба будут сброшены с моста. А вы составите им компанию. Свяжитесь с ними немедленно.
О’Хара принялся звонить по телефону.
– Только американцы обладают этим даром – приобретать друзей и оказывать влияние на людей[9], – заметил Ревсон.
– С вами я поговорю позже. Ну так что, доктор?
– Они приедут, но только в том случае, если вы гарантируете им полную неприкосновенность. Черт побери, Брэнсон, зачем подвергать риску их жизни?
Брэнсон обдумал его слова.
– Их жизням ничего не грозит. Положите трубку. Мне нужно позвонить.
Он подал знак кому-то за окном. Через несколько секунд в автобус вошел Ван Эффен, который самым неприятным образом держал в руках «шмайссер». Брэнсон прошел в конец автобуса.
– Соедините меня с Хендриксом! – приказал он.
Ему пришлось ждать всего несколько секунд.
– Хендрикс? – спросил Брэнсон в своей обычной бесстрастной манере. – Я обещаю неприкосновенность двум медикам, которые должны сейчас сюда приехать. Хочу, чтобы вы и вице-президент их сопровождали.
На том конце провода наступило короткое замешательство, затем голос начальника полиции вновь раздался из интеркома:
– Мистер Ричардс согласен, но вы не должны удерживать вице-президента в качестве заложника.
– Я тоже согласен.
– Вы даете слово?
– Если оно чего-то стоит. Придется поверить мне, не так ли? Вы не в том положении, чтобы торговаться.
– Верно, не в том. У меня есть одна мечта, Брэнсон.
– Да, я знаю. Но ведь наручники – это так неэлегантно! Увидимся через несколько минут. Пришлите телевизионщиков. Предупредите радиовещательные компании.
– Как, опять?
