Ван Эффен, чье круглое лицо было, как всегда, бесстрастно, стоял в полутора-двух метрах от Ревсона. Обеими руками он держал автомат, держал вроде бы небрежно, но его указательный палец покоился на спусковом крючке. Ревсон стал бы мертвецом, не успев покрыть и половины разделяющего их расстояния. Однако Ван Эффен явно не ожидал сопротивления.
– Давайте посмотрим, что там у вас. Только медленно и спокойно, медленно и спокойно.
Ревсон медленно и спокойно вытащил из пакета баллончик, который был настолько мал, что почти полностью помещался в его ладони. Он знал, что давление в баллончике в три раза больше обычного и что действует он с трех метров. Во всяком случае, так говорил ему О’Хара, а Ревсон был склонен доверять доктору.
Ван Эффен направил дуло автомата прямо на Ревсона:
– Дайте мне посмотреть.
– Медленно и спокойно?
– Медленно и спокойно.
Ревсон неторопливо протянул к нему руку. Лицо Ван Эффена оказалось всего в метре от баллончика, и Ревсон нажал на кнопку. Он тут же ловко перебросил баллончик в другую руку и подхватил автомат Ван Эффена, стараясь избежать характерного металлического лязга. Ван Эффен рухнул к его ногам. Ревсон относился к Ван Эффену с некоторым уважением, как к человеку и профессионалу, но в его сфере деятельности сожалениям не было места. Сунув баллончик в карман, он достал рацию и щелкнул выключателем:
– Говорит Ревсон.
– Хагенбах слушает.
Ревсон убавил громкость.
– Это закрытая частота? Нас могут подслушать?
– Нет.
– Спасибо за рацию. У меня тут возникла проблема. Надо кое от кого избавиться. Ван Эффен поймал меня, но я не растерялся. Воспользовался баллончиком. Этот человек опознал меня, его нельзя оставлять на мосту. Я мог бы сбросить его в воду, но мне не хочется этого делать. Он не заслужил подобного обращения. Пожалуй, он может даже стать свидетелем. Могу ли я поговорить с капитаном подводной лодки?
Раздался новый голос:
– Капитан Пирсон слушает.
– Приветствую вас, капитан, и благодарю за рацию. Вы слышали, что я говорил мистеру Хагенбаху?
– Да.
– Вы готовы принять на борт пассажира, находящегося в бессознательном состоянии?
– Сделаем все возможное.
– У вас на борту не найдется веревки, достаточно легкой, чтобы я мог поднять ее наверх, но достаточно прочной, чтобы выдержать вес человека? Мне понадобится примерно сто пятьдесят метров.
– Боюсь, что нет. Но постойте, сейчас проверю. – После непродолжительного молчания голос капитана зазвучал снова: – У нас есть три бухты троса по тридцать морских саженей каждая. Если их связать, получится около ста шестидесяти метров.
– Великолепно. Я посылаю вниз свой шнур. Подождите минутку. Мне надо привязать к нему какой-нибудь груз.
Ревсон повесил рацию на шею, чтобы освободить руки, и его взгляд тут же упал на автомат Ван Эффена. Он прикрепил шнур к спусковой скобе и начал быстро спускать его, сказав по рации:
– Шнур пошел вниз. Он утяжелен автоматом Ван Эффена – привязан к спусковой скобе. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь случайно выстрелил в себя.
– Военные моряки привыкли иметь дело с оружием, мистер Ревсон.
– Я не хотел никого обидеть, капитан. Получив веревку, я пропущу ее через перила и обвяжу Ван Эффена. Двойной беседочный вокруг бедер, один виток вокруг талии, а руки свяжу за спиной, чтобы веревка не соскользнула через плечи.
– У нас на флоте есть вакантные места для находчивых молодых людей вроде вас.
– Боюсь, что не пройду по возрасту. Когда я все подготовлю, не могут ли двое-трое ваших людей потравить конец веревки, чтобы опустить Ван Эффена через перила? Один я даже и пытаться не стану делать это – как я сказал, возраст уже не тот.
– Вы не поверите, насколько модернизирован современный флот. Мы обычно используем лебедку.
– Я всего лишь сухопутная крыса, – извинился Ревсон.
– Мы получили ваш шнур с автоматом. Никто не пострадал. – И после короткой паузы: – Тяните!
Ревсон вытянул веревку наверх. Она была чуть толще бельевой, но Ревсон не сомневался, что капитан прислал то, что нужно. Он обвязал Ван Эффена способом, который описал Пирсону, и подтащил бесчувственное тело к краю моста.
– Готовы принять нагрузку? – спросил он по рации.
– Готовы.
Ревсон перекинул Ван Эффена через перила. На мгновение тело зависло, раскачиваясь в воздухе, затем пошло вниз и исчезло во тьме. Очень скоро веревка на перилах ослабла, и из радиопередатчика послышался голос капитана:
– Он у нас.
– Целый и невредимый?
– Целый и невредимый. Это все на сегодня?
– Да. Благодарю за сотрудничество.
Ревсон вдруг представил, какова будет реакция Ван Эффена, когда тот очнется на подводной лодке. Он снова заговорил по рации:
– Мистер Хагенбах?
– Слушаю.
– Вы все слышали?
– Да. Неплохая работа.
Хагенбах не имел привычки забрасывать своих подчиненных поздравлениями.
– Мне повезло. Взрывное устройство выведено из строя, и надолго.
– Хорошо. Очень хорошо. – Подобная похвала из уст Хагенбаха была эквивалентна почестям, которые римляне воздавали военачальникам, завоевавшим во славу Рима вторую или третью страну подряд. – Мэр Моррисон будет очень доволен, когда узнает.
