— Что здесь произошло? Я могу как-то помочь? — любезно спросила Елена Викторовна, управляющая отелем.
— Да! Я требую уволить эту ленивую хамку...
Она продолжала кричать, требовать увольнения и "чертову клубнику". Но я уже её не слушала, развернулась и пошла в помещение для горничных, чтобы оставить там тележку и закончить смену.
Нет, я не собиралась уходить с работы, мне просто было необходимо отдохнуть, а позже услышать решение по поводу своей участи.
Глава 2
Черт, я не должна была так отвечать этой истеричке, а что если меня уволят? Что я тогда буду делать?
Я же сирота, два года назад вышла из детдома. У меня совершенно никого и ничего нет. Работаю горничной в дорогом отеле, в который было очень тяжело устроиться, но нашлись люди, вошедшие в мое положение, и не испытывающие жалости ко мне. Этого я категорически не люблю!
Меня приняла Раиса Петровна, главная горничная. Когда я вышла из детдома, мне даже негде было жить. А Раиса Петровна спасла меня, тем что предложила жить в каморке — и это было прекрасное предложение, потому что жить у неё мне бы не позволила совесть.
Я не хотела сидеть у кого то на шее, а так я жила в маленькой комнатке два на два метра, где была лишь узкая самодельная кровать, всего сто двадцать сантиметров в длину, с одеялом вместо матраса и даже без подушки или второго одеяла, чтобы укрыться. Но я не жаловалась — это лучше, чем на вокзале (а опыт у меня был).
Также здесь стояли стелажи с инструментами, которые занимали значимую часть пространства, маленькая прикроватная тумбочка, она же и письменный, и обеденный стол, маленькая раковина, из которой преимущественно бежала ржавая вода, и всё.
Больше в комнате ничего не поместится, потому что просто нет места. Вся тумбочка была забита конфетами, которые приносил дядя Боря, инженер и мастер на все руки. Каждый раз, приходя за инструментами, он приносит сладости и немного болтает со мной, если есть время.
За два года работы в отеле, он стал для меня близким человеком, как и Раиса Петровна. Вот только конфеты эти я не ем, так как от них только сильнее разыгрывается аппетит, а всё что у меня есть из еды это пара пачек лапши быстрого приготовления, которые я покупаю, если получаю чаевые от гостей. В отеле персонал кормят только в обед, и у меня не всегда получается попасть на него из-за работы.
Работы мне всегда доставалось намного больше, чем остальным — так я отрабатываю место жительства.
Роскошь — слово для меня неизвестное. Из одежды у меня практически ничего не было, и здесь мне помогла Раиса Петровна, она принесла одежду своей дочери, которой она уже не пользовалась. Про телефон и прочую электронику вообще молчу, нечего говорить, так как ничего этого у меня нет.
И только я хотела пойти и извиниться перед гостьей, как в каморку заглянула одна из горничных.
— Кать, тебя Раиса Петровна к себе вызывает.
Ну вот и всё! Меня уволят. Что же я наделала?!
Глава 3
Захожу в помещение для горничных и вижу взгляды других горничных, тех кто мне завидовал по каким то причинам.
И понимаю, они ждут моего увольнения. Замечаю Раису Петровну и сразу направляюсь к ней. Была не была!
— Вызывали, Раиса Петровна? — спрашиваю, а у самой голос дрожит.
— Вызывала, — огорченно сказала она и, увидев ухмылки других горничных, позвала отойти. — пойдем, есть разговор.
Я, конечно же, понимала, что это за разговор. Наступило спокойствие, как говорит дядя Боря — перед смертью не надышишься!
— Ну давай, выкладывай! — спокойно сказала Раиса Петровна и у меня даже зародилась надежда на продолжение работы в этом отеле.
Я рассказала абсолютно все, не пытаясь себя как то обелить, и не заметила, как на глазах навернулись слезы.
— Дочка, ты чего плачешь то? Из-за этой ненормальной? Так она уехала уже! Можешь жить спокойно. — сказала она с приободряющей улыбкой.
— Меня уволили, да? — спросила, не поднимая глаз, полных слёз.
— Нет, конечно. Управляющая лишь сделала выговор и сказала оштрафовать тебя.
О том, что я жила в каморке знали почти все, но вот о том, что не получала зарплаты — пару человек, в их числе была и управляющая.
— Как это? У меня нет денег, вы же знаете. Я не могу... Что же делать? — Я начала нервничать.
— Да успокойся, Катюш. Елена Викторовна специально это сказала, когда мы с этой истеричкой стояли. Тебе никто ничего не сделает, — и грустно добавила. — в этот раз. Впредь постарайся держать себя в руках. Гости бывают разные, но такая наша работа.
— Да я никогда! Я и не хотела, само получилось. С этого момента буду следить за языком, — я аж вскочила со стула, когда говорила все это. — обещаю!
— Я верю и знаю, — на этих слова я бросилась целовать Раису Петровну, самого доброго человека на свете. — ну всё-всё, хватит! Иди отдохни, сегодня ты не нужна.
— Мне не нужно выходить в ночную смену?! — я не поверила своим ушам, потому что такое, за всё время случалось лишь дважды, на день рождения. — Я выйду. Боюсь, что меня уволит Елена Викторовна, если после произошедшего я ещe и не буду работать.
