Насмешили же меня слова Лейлы, которые она обронила в процессе работы, что принц нарочно приехал сюда, дабы лично пригласить их на торжественное мероприятие – выбор невесты. Девица заявила, будто ей жаль, что она сама в этом не участвует, иначе бы никаким заморским принцессам не удалось ее опередить. И все же Лейла была уверена, что ей в замке непременно встретится кто-то важный и значимый. И у нее точно будет выбор среди перспективных женихов.
Миледи в ответ напомнила, что их род издавна служит только Родеонским и принц, еще не ставший королем и едва вырвавшийся из-под опеки Совета, это чтит. А потому и приехал пригласить лично, а не воспользовался вестником. То есть уважил на зависть всем. Более того, в случае волнений в Родеоне сама герцогиня будет лично призывать народ идти за Данияром.
И можно было бы посмеяться над ее словами, но, вспомнив рассказ Тафи о том, что ему пришлось выгрызать законное право управлять Родеоном, я вдруг посочувствовала вервольфу. И тут же удивилась собственной реакции. С чего бы это?! Даже ущипнула себя незаметно, чтобы переключиться на неприятное ощущение, а не думать о возможных бунтах и столкновениях.
Напоследок Тафилис еще раз навестила мать, после чего причины задерживаться в замке не осталось. Поразительно, но в карете мы нашли теплые подстилки на сиденье и греющие камни под ногами. Небольшая корзиночка с провизией и вовсе удивила. Ее нам принес Мокий, сама же герцогиня даже не вышла проводить нас. При этом лицо у секретаря было такое хитрое-хитрое, что я хотела отказаться от принесенной еды. Плюнул он в нее, что ли? Или сцедил яд, который при нас тщательно прятал?
Тафи посмеялась над моей подозрительностью и забрала корзинку у Мокия. А когда мы уезжали, я заметила, как качнулась занавеска в широком окне второго этажа. Мне показалось, что промелькнул силуэт миледи. Родственница Тафи желала убедиться в том, что мы действительно уехали. К слову сказать, с нами расплатились в тройном размере, как и было обещано.
– И все-таки они тебя любят, – заметила я, беря маленькую ватрушку. – Иначе бы не платили тройную цену. И сдоба в дорогу опять же… – Я вонзила зубы в пышный бочок теплого пирога. – Ой!
Едва не подавилась пересоленным пирожком. Присмотрелась… Кристаллики соли насмешливо поблескивали сверху. Вот и он, милый сюрприз от мстительного Мокия. Была бы я ведьмой, послала бы ему пожелание обжорства на неделю. К слову сказать, со всех остальных ватрушек соль мы стряхнуть успели.
– Возможно, – не стала отнекиваться подруга. – Но стоит учитывать, что не каждый портной готов работать с тетушкой, а мои наряды всегда вызывают восторг у ее подруг-завистниц. Думаю, в этом-то все и дело. К тому же есть у меня подозрение, что не все так чисто с наследством. Но тут исключительно мои предположения, ведь дед когда-то оставил имущество старшей дочери.
Тафи поморщилась, тем самым подчеркнув, что вопрос не из приятных, и я решила не развивать тему. Теоретически ведь все возможно. А тетка платит тройную цену не только из-за высококлассной портнихи, но и из-за угрызений совести.
К тому же герцогиня знала, куда мы спешили, а потому решила проявить благоразумие и умаслить модистку, которая будет творить наряды для будущей королевы.
Несколько часов в пути – и поздно вечером мы въехали в Родеон. Карета остановилась около дома, и я с предвкушением приготовилась покинуть эту тесную коробушку.
Тафи первая направилась к выходу. Она сошла с подножки на утоптанную снежную дорожку, и тут раздалось:
– Тафилис Южная, вы почему покинули город без предупреждения?
Как нарочно, нога модистки поехала, и, если бы не кинувшийся спасать девицу Рей Быстров, непонятно, чем бы все закончилось.
От неожиданности я приложилась лбом к косяку каретной дверцы, настолько грозным прозвучал голос стража. Уставилась во все глаза на этих двоих, застывших словно статуя: ошарашенная модистка в объятиях оборотня. И с каждой секундой улыбка вервольфа становилась все шире, а он сам – довольнее.
– Капитан, вы нас преследуете? – Тафи после нескольких часов пути источала язвительность. Она отпихнула своего спасителя и взглянула на него со всей суровостью.
Я быстро покинула карету, позволив кучеру выгрузить наш багаж под двери мастерской. Он едва не отдавил ноги Тафи.
– Разве мы преступники, чтобы предупреждать? – вклинилась я в разговор этих двоих, но тут же поймала на себе предупреждающий взгляд оборотня. Вроде как куда ты лезешь, стой и помалкивай, когда я подкатываю к хорошенькой модистке.
Только молчать-то уже было поздно, к тому же мы устали с дороги, а этот образец законности опять углядел какое-то нарушение. Так бы и сказал, что зашел навестить модистку, а ее дома нет.
Кучер, решивший, что пора линять, воспользовался заминкой и вскочил на козлы. После чего карета тронулась и покатила прочь.
– Тафилис Южная – пострадавшая. – Страж развернулся ко мне. – А вот вы, Злата Максимова…
