А всё из-за того, что однажды моя сестра решила спасти залетевшую в комнату ласточку. Птица, не будь дурой, пометавшись по комнате, вылетела. А вот Изабелла, гонявшаяся за ней, умудрилась опрокинуть ящик с золой. В результате, перепачканное платье и горка золы, прямо на ковре. Матушка, задействовав свой воспитательный метод, заставила Изабеллу прибрать комнату. Как я и предполагала, ничего хорошо из этого не вышло. Не считая штор, которые были лишь слегка припорошены, большая часть мебели оказалась вымазанной сажей и золой, так что ковер пришлось снести в чулан, а у дивана, двух кресел и пяти стульев заменить обивку. Сама Изабелла была похожа на трубочиста. Матильда прозвала её тогда "золушкой". И хотя матушка строго требовала не использовать это прозвище, я знала, втихаря слуги так и называют Изабеллу. А Матильда даже не скрывала. Но как я уже говорила - ей многое спускали.
Вот и сейчас, мой грозный взгляд пропал впустую. Матушка же удовлетворённая ответом, откинулась на спинку кресла, наслаждаясь домашним уютом. Опустившись в соседнее кресло, я тоже пригубила ароматное вино.
- М-м-м, - пробормотала я, блаженствуя от тепла, пробудившегося внутри, и нежась от того, что шёл от камина, обволакивая меня.
"Просто блаженство!"
Жаль, что такое тихое счастье не длится долго...
***
На следующий день я проснулась от предчувствия. Лёгкое, еле заметное нытьё колена предупреждало - наступают не самые лучшие для меня дни. Дождливые.
Нрав у меня не ангельский. Я бываю довольна резка в своих суждениях, но всё же, воспитанная женственной и мягкосердечной матушкой, слежу за своей речью и пытаюсь умерить свой пыл.
Но только не в эти дни.
Как только на небе появляются тучи, я превращаюсь в желчную, сварливую, недовольную всем ведьму. Кажется, в доме об этом уже все знают, и меня избегают, по мере возможности.
Но вот когда начинается дождь - я сама прячусь от всего мира. И только два человека могут навестить меня тогда: матушка и Матильда...
Однажды, дождливым весенним днём, я вылетела из седла лошади и сломала ногу. Сломала так неудачно, что вызванный лекарь предложил её отрезать, объяснив, что толку в ней отныне не будет. Матушка приказала слугам выкинуть его из дома.
Да, да. Моя хрупкая, нежная, мягкая матушка разозлилась тогда не шутку. Избавившись от горе-врачевателя, она отправила ко всем лекарям королевства гонцов, пообещав озолотить любого, кто поможет её дочери. Обещанная награда была столь высока, что к нам съехалось два десятка эскулапов, и даже придворный докторус пожаловал. Только помог мне не он, а один молодой знахарь. Он спас мою ногу, предупредив, что мне нельзя утомляться, ездить верхом, и что иногда у меня будут сильные боли. От болей он дал мне мазь. И первое время всё было просто отлично. Я была очень осторожной, долгое время не выходила в свет, больше сидела и лежала. И всё же, перед сменой погоды, колено ныло так, что хотелось лезть на стену. Знахарская мазь спасала от этих страданий... Пока у меня не началось привыкание. Лекарство, которое готовилось строго по рецепту, из отборных трав, помогало с каждым разом всё реже, а потом и вовсе перестало. Вызванный знахарь развёл руками - это было самое сильное обезболивающее из имевшегося у него. И вряд ли кто-либо предложит мне что-то лучше этого.
На мой вопрос: "Почему болеть начинает в слякоть?", он, пожав плечами, ответил:
- Возможно из-за того, что это случилось в дождь.
Оставалось только молиться, чтобы солнце зависло на небе навсегда...
Но этого, естественно, не случилось. И моё колено предсказывало погоду, начиная ныть за пару дней до дождя. И по интенсивности боли я могла с точностью определить, когда именно небеса расплачутся.
И в этот раз, я два дня металась по дому злобной мегерой, а на третий, когда начался дождь, - забилась в дальний угол своей комнаты, кусая уголок подушки, чтобы заглушить стоны. А кухарка с суровым видом готовила мне примочки, позволяющие хоть как-то приглушить боль.
Я лежала на кровати, устроив ногу поверх подушек. Матильда деловито меняла повязку, когда в комнату вошла моя мать.
Матушка, коротко глянув на меня широко распахнутыми глазами, в которых затаилось сострадание, тихо попрощавшись, уехала с Изабеллой - полученное неделю назад приглашение от маркиза на званый вечер нельзя игнорировать...
На моё счастье, дождь был недолгим, и когда он закончился, вспышки боли пошли на убыль. Колено лишь изредка простреливало, заставляя меня стискивать зубы, но это было терпимо, если вспомнить, то, что было до этого.
Я перебралась с кровати на оттоманку у окна, и сидела обложенная подушками, когда в дверь тихо постучались.
Вопрос "как я себя чувствую" вызывал у меня в такие дни нервную дрожь, поэтому мы обходились без такого рода расспросов.
- Мы вернулись, - доложила матушка, входя в комнату. Она окинула меня внимательным взглядом. - Не стали там долго задерживаться.
- Что на этот раз? - спросила я.
Судя по чуть побледневшему лицу и поджатым губам - что-то, что заметно ударит по нашему кошельку.
