Когда Рома приходит с работы посреди ночи, я, как и раньше, уже сплю. Он садится рядом, целует меня в висок или краешек уха, потом ложится, придвигается, обнимает, а я просыпаюсь на несколько секунд, чтобы прижаться к нему ещё теснее, чтобы тоже обнять, и опять проваливаюсь в тёплый, ласковый сон.
А когда я встаю утром, чтобы идти в универ на учёбу, он ещё спит. И это хуже любой пытки – отодвинуться, выбраться из-под одеяла, уйти и потом увидеться, неизвестно когда. Может, даже через день. Но уж если увидеться…
Наверное, в том и заключается истинный смысл «уходить». Чтобы можно было вернуться. Успев соскучиться, ещё раз осознав, что именно этот человек тебе больше всего и нужен, изголодавшись по нему. Чтобы потом ощутить себя счастливым, всего лишь оказавшись рядом, и хорошенько оторваться при встрече.
Сейчас я уже дома, и Рома должен скоро вернуться с работы. Я из комнаты слышу, как хлопает входная дверь. И голос слышу.
Он не один? С кем-то?
Направляясь в прихожую, чтобы посмотреть, но не выхожу до конца из комнаты, останавливаюсь в проёме.
Нет, один. Просто разговаривает по телефону.
– Да, Лид. Да! Конечно! Сейчас приеду.
Или всё же не совсем один? Лицо встревоженное, он не замечает, что я здесь, что вижу и слышу.
– Лид, успокойся! Я же сказал, сейчас обязательно буду. Жди.
Рома опускает руку с телефоном, хмурится, собирается разворачиваться назад к двери, вскидывает голову и только тогда обращает внимание на меня.
– Жень? Ты дома? – произносит смущённо и растерянно, опускает глаза. – Жень, извини. Мне надо уйти, но я вернусь. – Пятится к выходу, поворачивает защёлку на замке. – Как только, сразу вернусь.
Дверь опять хлопает, закрываясь.
… А-а зачем?
Не дверь, нет. «Вернусь» зачем? Я…то есть… я…
Хотя… да, точно. Он ведь здесь живёт? А я… я что здесь делаю?
Женя
Смотрю по сторонам и не могу понять. Почему-то кругом всё одинаково серое и какое-то размытое. Не вижу точных очертаний. И не слышу ничего. Тихо. Слишком тихо. Словно уши забило ватой. Только кровь стучит в висках. Но это не совсем звук.
Я… Чёрт! Где все слова? Почему я не могу ничего сказать, толком выразить мысли? Как будто… как будто меня накрыло снежной лавиной, придавило, погребло под снегом. Потому ничего и не слышу, потому ничего и не вижу, потому настолько холодно.
Нет, ну зачем я на самом деле? Мне же не больно и не обидно. Я ничего не чувствую. Вообще ничего не чувствую. И это странно, когда совсем ничего нет, когда внутри тебя… пустота. И мысли падают в неё и исчезают.
Конечно, я дура. Полная безоговорочная дура! И жизнь меня ничему не учит.
Хотя, нет. Жизнь ни при чём. Просто это я настолько тупая. А ещё – слишком адекватная. А ещё – слишком бесконфликтная и комфортная, во мне нет ни капли самоуважения. Со мной всегда можно договориться, меня всегда можно подвинуть, потому что я… наверное, я просто не стóю большего.
Не знаю. Похоже, мама действительно права – я не умею выбирать. Поэтому всегда выбирают меня. В качестве подходящей декорации, чтобы создать видимость, в качестве перевалочной станции на пути к намеченной цели, в качестве удачного безопасного заменителя. Я не умею быть такой – ну-у, как сказать? – единственной, самой важной, той, ради которой можно бросить всё и всех, наплевать на проблемы и просто помчаться на зов. Я из тех, кого легко можно отложить на более удобное время.
Телефон. По-моему, у меня звонит телефон. Иду на звук, нахожу мобильник, не глядя чиркаю пальцем по экрану, подношу к уху.
– Да, – говорю. – Слушаю.
Потому что наконец-то слышу.
– Жек, привет! Это я.
– Привет.
– Я чего звоню-то. А ты вообще долго планируешь думать? Ну, как бы… время-то идёт. Родители донимают, спрашивают, что у нас да как. Со свадьбой, конечно, не обязательно торопиться, пока хватит и официальной договорённости. Но ты хотя бы точно скажи, что решила.
А мне не надо решать. Всё решилось за меня, мне остаётся только принять. И я зря сомневалась с самого начала, ведь это действительно самый лучший вариант. Во всяком случае для меня.
Если мне не дано быть любимой и единственной, пусть хотя бы всё будет прозрачно и честно, без ненужных иллюзий, без причин для разочарований и обид. На основе ясной договорённости и точного расчёта. Мама обещала, что подобные разумные браки самые безоблачные и крепкие. А, главное, я наконец-то избавлюсь от возможности в очередной раз поверить и ошибиться. Ведь больше не возникнет надобности.
Произношу чётко и твёрдо:
– Я согласна.
– В смысле?
Артурчик слегка теряется. Наверное, уже настроился, что я немного поломаюсь, набивая цену, и ему опять какое-то время придётся приводить весомые аргументы, давать заманчивые обещания и уговаривать.
– Я согласна выйти за тебя замуж, – выдаю развёрнутый ответ, чтобы больше не возникло никаких сомнений.
– А! – выдыхает Артурчик и моментально собирается с мыслями, восклицает: – Ну и отлично!
А я добавляю:
– Только…
– Что? – настороженно спрашивает он, видимо, опасаясь, что я выдвину какие-нибудь странные условия, но я не думаю, что следующие мои слова прозвучат слишком необычно.
– Можно побыстрее?
