Этот клин, чётко сохраняя строй, слитно, не теряя единства, выполнил мёртвую петлю, пижонскую медленную бочку, описал вираж и, наконец, рассыпался во все стороны. Но, разойдясь, пилоты развернулись и ринулись к одной точке прямо над бочкой йода. Как они не столкнулись — никто не понял, потому что после прохода над этим местом, все продолжали лететь в том же направлении — разница во времени пролёта составляла доли секунды.
Развернувшись, пилоты снова устремились туда же, но на этот раз они разом резко взмыли, собравшись в «свечке», и растаяли в воздухе, словно их и не было.
— Босечка! — вскрикнул Степан, обращаясь к одному из своих охранников. — Ты мальчишку Хомо, замыкающего справа, узнал?
— Узнаешь его, — махнул лапой мегакот. — Он же маску Идалту надел, чтобы никто не понял.
— Вот и попробуй поуправлять этим бардаком! — воскликнул Степан, повернувшись к Петру. Какой-то пацан нашей расы, понимаешь, участвует в тренировках пилотажной группы Идалту, а я — ни сном, ни духом!
— Ты бы не горячился, Стёпа, — ответил мегакот. — Через неделю воздушный праздник — отсохни мой хвост, если он там себя не покажет.
— А как тут обстоят дела с рыбалкой? — спросил гость, когда автобус возвращался обратно в город — день промелькнул совершенно незаметно, и Гаучо уже клонился к закату.
— Я-то сам не увлекаюсь, но любители этого дела тут имеются. Сейчас, спрошу одного. — Ген! — это он уже в микрофон говорилки. — Тут мой старинный друг с Земли в гости заглянул. Любитель порыбачить. Ты как, свозишь нас? Завтра в четыре? — Степан посмотрел на Петра Егоровича и, увидев кивок, продолжил: — Завтра в четыре на Ручейном причале.
За час до рассвета, — пояснил он, убирая говорилку в карман.
— Дельно, — улыбнулся землянин.
— Тогда выспись хорошенько, а я за тобой зайду.
Затруднение возникло при посадке в лодку. Места в ней оказалось как раз на троих — то есть охранников посадить было решительно некуда. Впрочем, мегакот Босечка вызвал коптер, в который забрались не только он с напарником, но и телохранители гостя.
Лодка уверенно вышла в открытый океан и удалилась от берега настолько, что валы зыби здесь не кучерявились барашками пенных гребней, а оставались гладкими и пологими. Вот вдоль них и шли, лишь изредка проходя через ложбинки между волн. Звук мотора был совершенно не слышен — лишь вода шелестела, разрезаемая острым носом. Первые признаки рассвета появились, когда входили в устье реки, усыпанное камнями и обставленное невысокими скалами.
— Водопадная речка, — объяснил хозяин лодки — щуплый мужичок лет сорока, передавая Степану снасти и котёл. — Только она не здесь водопадная, а намного выше, в Глухой долине. В принципе, считается, что это территория Идалту, но они на меня не ругаются.
Хорошо мы угадали, в аккурат на утреннюю зорю. Вяжи, Петро, лодку крепче, а то в прилив её в русло утащит, и будем мы ждать, когда-то обратно приплывёт. Берите каждый по ведру и по удочке, а наживку в карман. Пошли.
При свете разгорающегося утра стало видно, что лицо у мужчины обветренное, словно задубевшее. А взгляд радостный и уверенный.
Устроились в расселине между низких скал — два каменистых обрыва, а между ними спокойная вода, настолько прозрачная, что видно и дно, и рыбин, проплывающих в глубине. Глаза у Петра Егоровича загорелись азартом — он забросил снасть и принялся наблюдать за происходящим. Степан и Геннадий тоже устроились неподалеку — можно было переговариваться. До противоположного берега проливчика тоже рукой подать — метров десять-пятнадцать.
Тихо всё, благостно. Длинные утренние тени почти ощутимо сдвигаются, следуя ходу светила, а в кустах напротив показалась мохнатая головёнка с острыми ушками. Кажется, Идалту.
Ребёнок выбрался на открытое место и уставился в воду — туда, где в глубине можно разглядеть крючок с наживкой. Вот маленькое тело незнакомца напряглось, передние лапы упёрлись в землю и напружинились, а задние ноги стали то сгибаться, то разгибаться, заставляя попу перемещаться вверх-вниз. Мальчуган явно переживал за рыбака, потому что он вдруг вытянулся стрелкой, но не сдвинулся с места, а перевёл взгляд на Петра.
В этот момент леска ощутимо потянула удилище за конец — оставалось только подсечь и плавно, без рывка, вывести добычу. Отличная рыбка попалась, с пару ладоней длиной — это поменьше, чем килограмм, но вполне пристойно.
Пока снимал добычу с крючка и складывал в ведро, зритель исчез из виду. И снова появился, да не один, а с товарищами — всего было семеро малышей и восьмой явно взрослый — настоящий снежный человек. Этот приветливо махнул лапой и влился в ряды зрителей. Следует отметить, что вся компания дружно безмолвствовала и устроилась так, чтобы их тени не падали на воду.
