Сказать вслух такое язык не поворачивался. Всё-таки одно дело, когда секс с мужчиной нравится, а другое – заставить его уйти от невесты и потом понять, что ничего не получится. Гарантийного срока на наши отношения, увы, я дать не могла. Но с другой стороны – он тоже не мог. А спать с ним вот так – урывками, где попало, это даже не смешно. Грустно, скорее.
– Кир, – Макс всей пятерней взъерошил себе волосы, – слушай, это так просто не решается.
– Знаю. Я не первый год живу. Тебе хорошо, как есть, понимаю. Да и мне, в общем, неплохо, если все не закончится увольнением. Так я пойду?
Он не отвечал.
Чертов молчун. Ну сколько можно?!
– Макс… – на этот раз мне до боли хотелось услышать хоть что-то. Пусть скажет, что между нами не может быть ничего серьезного – и то легче, чем с головой в омут.
Ненавижу неизвестность.
– Я приеду вечером, – он посмотрел на меня, выдавил напряженную улыбку. – Тогда поговорим и решим, что и как. Сейчас работы море, нужно ехать в другой конец города. Кстати, как ты умудрилась очки забыть? Щуришься без конца…
– Это все солнце. Слепит, зараза…
– Ну да, конечно. Хочешь, дам свои запасные?
Пожала плечами. Но, подумав, исправилась:
– Отпусти меня пораньше? Вот прямо сейчас. Если что Эскин позвонит мне, и я все расскажу: где что лежит, как найти потерянное и все в этом роде. А с понедельника обещаю войти в строй с новыми силами.
Минаев выслушал, задумчиво потер лоб, отвернулся.
– С понедельника тебе в юридический, Кир, – сказал тихо. – Соколов взъелся не на шутку, так что лучше побыстрее устроить этот перевод.
– Даже так? Впрочем, действительно лучше.
В тот момент почувствовала, как сдохло несколько бабочек, совсем недавно порхавших в животе, умиляясь нашему незамутненному счастью. Бедняжки пали жертвами реалий, а мне пришлось стоять до конца.
– Ладно, вроде все выяснили, – я красноречиво посмотрела на выход, намекая, что вот-вот уйду. Внутри еще теплилась надежда на хороший конец для моей сказки. Только принц не спешил развеивать сомнения.
– Ты что, расстроилась? Прекрати, Кир. Фирма не моя, ты же понимаешь, – Макс подошел ближе, протянул ко мне руку.
Уж не знаю, что хотел сделать, но я отшатнулась и пошла к двери.
Он устало вздохнул. Может, тоже надеялся на хороший финал, только видел его как-то иначе?
– Кир… Кудряшева… Не придумывай себе всякой ерунды, пожалуйста, – попросил шеф. – Я целиком на твоей стороне. Но ситуация не самая радужная.
– Так я могу уйти пораньше сегодня? – повернув ключ в замке, замерла в ожидании ответа.
Знаю, что нагло, но у меня просто не было моральных сил находиться в приемной до вечера.
Какая все-таки отвратительная штука эта личная жизнь. Нет ее – тоска разъедает мозг, а есть – сердце постоянно шалит то от радости, то от сомнений. Корвалола на нее не напасешься.
– Можешь.
Разрешение на побег получила! Ура.
Судя по звукам, Макс пошел за свой стол. Его звала работа, а меня ждала моя квартира-крепость.
Появившись в приемной, я подошла к Даниле и, протянув руку, попросила без лишних прелюдий:
– Займи сотню на проезд.
– О как, – озадачился Аполлоша.
Вынув из портмоне нужную мне купюру, вложил в ладонь и сделал свои выводы:
– Интересно ты день отработала. И вот терзают меня смутные сомнения: так всем можно или только особо приближенным? Тоже хочу пораньше свалить…
– Дерзай, Данила. Не попробуешь – не узнаешь, – пожала плечами я. – Если понадоблюсь – звони. Где-то через минут сорок буду на связи.
– Кир, все нормально? – уже без иронии уточнил Аполлоша, глядя, как я спешно натягиваю пальто.
– Прекрасно все, – отмахнулась. – Только не забывай, что завтра едешь со мной на дачу к родителям. Я не шутила. Выложил фотки в свой профиль, теперь будешь знакомиться с мамой – она почти твоя фанатка.
– Кир…
– Заезжай за мной часам к десяти, – отчеканила, не желая слушать возражений. – Там шашлык уже замаринован, и папа ждет с шампурами наперевес. Поверь: если ты не приедешь, он все равно найдет и угостит…
– Понял, – вздохнул Данила. – До завтра.
– Чао!
Я убежала, сжимая в руках деньги и сетуя только на то, что не могу сразу телепортироваться домой. В свою постель. Под одеялко…
Квартира радовала тишиной. Именно радовала.
Такое странное дело: вроде всего тридцать исполнилось, но первое разительное отличие вдруг четко нарисовалось в голове. Раньше, возвращаясь в съемное жилье, я переживала: мол, одинокая, никому не нужная, несчастная. А теперь прихожу и думаю: блаженство какое, никого нет, спокойно так. Нет, это началось не именно сегодня и не в день рождения, но примерные промежутки времени совпали…
Чуть позже, дожевывая третий бутерброд, сидя на кухне в одном нижнем белье, вспомнила мамины любимые слова, адресованные папе, про меня: “Вадик, замуж нужно ее выдать по молодости-по глупости, а то потом вообще фиг кто заставит!”. Еще год назад я смеялась над этим, фыркала и отшучивалась, мол, не торопитесь меня сбагривать кому попало, я вам еще пригожусь… А сегодня пришло осознание: правда замуж не сильно хочется.
