Чем плохо вот так? Одной на кухне, закинув ноги на табуретку, не переживая о том, что на бедрах виден целлюлит, и поедая вкусняхи? Разве что кота завести надо, чтоб мурлыкал перед сном. И макароны обжарить с яйцом и беконом.
Железный настрой быть счастливой вопреки всему разрушил Эскин. Позвонил в момент, когда рука уже тянулась к холодильнику, и скороговоркой зашептал:
– Слушаешь, Кир?
– Ага.
– Короче, тут такое! Соколов устроил выволочку Минаеву, требовал уважения и настоятельно рекомендовал прийти в себя. Потом выскочил из кабинета как ошпаренный, уволил меня и ушел. Макс сказал, чтоб я работал дальше, вроде как, это у вас теперь в порядке вещей. И что ты думаешь? Соколов вернулся вот только что, потребовал у меня кофе и снова закрылся с Максом в его кабинете. Сказал, никому их не беспокоить. Я вот думаю: не прибьет Виктор Андреевич твоего Минаева? Трость у него такая… выдающаяся. Там клинок случайно не спрятан?
– Может, и спрятан, – пожав плечами, влезла-таки в холодильник и задумчиво уставилась на полки с едой.
Заправиться калориями или ну его? Вот чем вопрос.
– Кир, Макс что-то про помолвку говорил перед тем, как у Соколова крышу сорвало, – продолжал Аполлоша. – Потом он двери закрыл и вообще ничего не слышно стало. Как считаешь, что там могло быть?
Та-ак, а рассказ все интересней.
Я с сожалением отодвинула в сторону копченую колбаску и достала низкокалорийный йогурт. С презрением посмотрела на целлюлит в области бедер и, решительно закрыв холодильник, ответила:
– Понятия не имею. Мало ли, что Максу в голову взбрело. Он у нас такой непредсказуемый.
– Ну да, ну да, – Данила хмыкнул в трубку. – Ладно, толку от тебя никакого. Пошел кофе отнесу. Пожелай мне удачи.
– Ни пуха.
– К черту. На кой мне все эти нервы?
Последний вопрос явно был риторическим, потому что Данила отключился раньше, чем я сформулировала ответ.
Впрочем, меня это мало волновало в отличие от полученной информации. Значит, Макс говорил с Соколовым о помолвке, и они сильно поругались? Удивительное совпадение! Неужели он и правда решил уйти от Мариночки? Ко мне…
Мама дорогая!
Я подошла к зеркалу, включила свет и поправила очки.
Мысли о том, что одной в принципе тоже очень хорошо, моментально вылетели из головы. Замужем ни разу не была – вот, что важно!
– Работаем! – сообщила отражению, критически себя осматривая. – Кажется, сегодня будут важные гости!
К семи я была во всеоружии.
Ноги стали идеально гладкими и шелковистыми, тело упаковала в новенькое красивое белье и легкий, лишь разжигающий воображение, халатик; даже прическу соорудила на голове – сделала крупные кудри и собрала их в хлипкий хвост, чтоб не напрягаясь можно было его “случайно” распустить.
В общем, я приготовилась соблазнять! Но жертва все не являлась.
К восьми боевое настроение несколько упало. К девяти резиночка слетела-таки с волос, и прическа снова превратилась в гнездо одинокой сороки, и только в одиннадцать, когда я, забравшись под одеяло, доедала пол-литровое ведерко мороженого и смотрела новую мелодраму, в дверь позвонили. Сердце пропустило удар, ложка замерла у рта.
Медленно выбравшись из своего укрытия, я на цыпочках пошла к глазку.
Звонки повторялись снова и снова, а разведка показала, что сердце не ошиблось – там, за порогом, стояло оно. Не он. Именно оно! Чучело неблагодарное!
Минаев упирался одной рукой в стену, а второй давил на звонок. При этом смотрел он куда-то вниз, так что узнала его только по пальто и всклокоченному затылку.
– Кто там? – спросила, не отлипая от глазка и делано зевая.
– Кир…
Оно подняло голову. Твою ж мать! И для кого я, спрашивается, наряжалась? Кого готовилась соблазнять?!
Открыв замок, я резко распахнула дверь и строго уточнила:
– Ты что, напился, Минаев?!
– Есть немного, – он пошатнулся, поджал губы и икнул. – Не об-жайся, Кудр-и-ик.
Осмотрев горюшко с головы до ног, покачала головой. Шах и мат, товарищи. Кто же на пьяного мужика с щенячьим взглядом и букетом ромашек, зажатым между ног, обижается? Видно, руки были заняты, а там место свободно…
– Ладно, – устало вздохнув, потеснилась. – Проходи уж, пропажа. Чай, кофе?
– Потан-ц-цуем, – усмехнулось оно и потянулось ко мне за поцелуем.
Я без лишних церемоний отодвинула пышущее жаром и перегаром лицо в сторону и указала пальцем в комнату.
Минаев кивнул, пошел, куда сказали, по пути рассыпая ромашки.
Романтика, блин, о которой я и не мечтала! Так букеты мне еще не дарили…
Скользнув следом за начальством, проследила взглядом за тем, как он устроился на диване, и отправилась собирать цветы, щедро разбросанные по полу. Ромашки нашли пристанище в старом графине на кухне, а я, включив чайник, вернулась к гостю.
– Спишь? – спросила, склонившись над мерно посапывающим героем-любовником.
Ответа не последовало – запал у Макса кончился, усталость уложила страсть на лопатки одной левой. Покачав головой, укрыла горе-ухажера одеялом и пошла заваривать свежий чай.
Как у истинной женщины, к которой мужчина ворвался в квартиру лишь затем, чтобы уснуть, у меня была масса вопросов. Сон не шел, а глупости в голову лезли.
