– Не дать им гореть… – глухо ответила женщина, и в этот миг – Троян ясно увидел это! – в ее небесно-голубых глазах впервые появилась тонкая прослойка льда.
– Плети, – решительно кивнул мужчина. – Я поделюсь…
Его Светлость попытался закрыть глаза, потому что понял, что сейчас произойдет, и не желал видеть. Но немилосердно прохладные пальцы вонзились в его виски, не позволяя этого сделать. И Троян смотрел. Смотрел, как живые люди, один за другим, начинают пропадать с пустоши, будто их никогда не существовало. Будто некто вычеркивал их из реальности, стирал с лица земли, выкидывал с Тикрея, не оставляя даже воспоминаний. Мужчин, женщин, стариков и детей…
Герцог не знал, как долго это продолжалось, не заметил, как на пустошь опустилась ночь. Но когда солнце показалось на востоке, очертив контуры белой горы, он понял, что во всем видимом пространстве осталось лишь два человека. Мужчина поддерживал женщину, которая едва стояла на ногах. Лица у обоих были серыми от пепла, гонимого резвым утренним ветром.
– Это не конец, – хрипло сказал мужчина. – Он еще жив!
– Я знаю, – тихо ответила женщина и прикрыла веки.
Мужчина поднял ее на руки и медленно пошел в сторону восходящего солнца, свет которого падал на пепел и казался мертвым. Как и все вокруг…
Рю Вилль открыл глаза и уставился в одну точку перед собой.
Архимагистр с жалостью коснулась его волос, прихватила со стола музыкальный свиток, забрала поднос с лягушкой и сказала:
– Мы поговорим, когда ты будешь готов, Трой.
Спустя миг ее уже не было в кабинете.
Герцог с усилием заставил себя увидеть окружающее, хотя перед глазами продолжали гореть живые факелы, а страшная пустота Весеречской равнины разворачивалась, будто ковровая дорожка в Вечность. Он невольно посмотрелся в зеркало связи – не отображается ли весь этот ужас в его зрачках? И только сейчас понял, почему Ники провела ладонью по его волосам.
Вернувшись в свои покои Ласурский архимагистр отпустила лягушку плавать в аквариуме, сорвала оплетку с музыкального свитка и положила его на стол. Приятные переливы лютни наполнили комнату. Они рассказывали о первых каплях дождя, коснувшегося уже засыпающей земли, о свежести и прохладе туманов, накрывших поля, о листве, меняющей цвет… Они рассказывали об осени. Затем зазвучал уже знакомый Ники голос. Голос, который она услышала единожды, но после поняла, что готова слушать еще и еще – голос того самого юного менестреля, что проходя мимо Золотой башни пел романс на слова Одувана Узаморского.
Подойдя к окну, Ники уперлась лбом в холодное стекло и прикрыла глаза от наслаждения, повторяя сохраненный памятью первый куплет:
Несмело тренькнуло зеркало связи. Словно секретарь сомневался, стоит ли беспокоить хозяйку. Волшебница поморщилась, но вернулась к столу. Накрыла свиток ладонью, заставив замолчать золотой голос, и заглянула в зеркало. Бородатое лицо гнома с насупленными бровями закрыло всю амальгаму.
– К вам гость, которого вы, возможно, не захотите видеть, – проворчал Бруттобрут. – А, возможно, захотите. Пускать?
Ники изумленно округлила глаза. Обычно секретарь был более сдержан в характеристиках посетителей. Впрочем, она догадывалась, о ком идет речь. А когда он чуть сдвинулся, успела мельком увидеть туго заплетенную красную косу с вплетенным в нее тяжелым боевым подвесом, и едва удержала маску равнодушия на лице.
– Приму, – коротко сказала она и отключилась.
Когда полковник Торхаш появился на портальной плитке, голос менестреля выводил второй куплет:
– Неужели Ее Могущество тоскует по нежности и любви? – насмешливо спросил Лихо, шагнув из портала в комнату, проходя к столу и останавливаясь.
Ники резко обернулась от окна. Его голос всегда подстегивал ее, как кнут – норовистую лошадь.
– Мальчик хорошо поет, не находишь? – не менее язвительно ответила она. – Настолько хорошо, что я попросила Троя разыскать его для меня…
И опять она не успела среагировать на его движение. Миг – и Торхаш навис над ней, перехватив ее руки и прижав к оконному стеклу.
– Я уточню: его или его голос? – спросил он шепотом.
Ники закрыла глаза и вдохнула его запах: запах оборотня, разгоряченного ее близостью, запах мужчины, по которому она тосковала… Запах чего-то, что давно исчезло из ее жизни, и она думала, уже никогда не вернется.
Волшебница открыла глаза и встретила оранжевый яростный взгляд Лихая холодной насмешкой.
