На работе я так и не стала разносчицей. Оставили на кухне и вырастили из шинкователя лука в резчика всех клубней. Теперь мне были подвластны картофель и морковь. Не имею понятия куда столько резать, но рабочие часы проходили у доски. Близнецы утверждали, что забрали меня у хозяина. Якобы во мне много нерастраченного гнева, а значит, резать мне клубни до следующего года. Перспектива не то, чтобы не радовала. Тепло, радостно, монотонный труд. Хорошая компания. Честно говоря, терапевтический эффект тоже был заметен. Голод снизился до обычного человеческого, прошлые обиды снизили свою важность. Даже пошла к ректору, чтобы извиниться, когда он ужинал в соседнем трактире. Пришлось дать монетку мелкому воришке, который легко выследил важного для моей миссии человека.
— Здравствуйте, ректор. — потупив очи произнесла я. — пришла попросить прощение за некрасивый поступок. Вот ваши монеты.
— О, и ты здесь. Да, нехорошо вышло. Я уже потом понял, что тоже виноват. Ты ведь попаданка. Сильный стресс, голод, изоляция. А кошка уже старая была, не сегодня, так завтра померла бы.
— Вы извиняетесь? — не ожидала от него такого. Эх, а он красив.
— Да, за деньги не переживай. Могла бы не возвращать, все-таки мне хорошо платят. Хочешь угощу?
— Пожалуй соглашусь.
От моего напитка вкусно пахло кофе, ванилью и шоколадом. Помимо простого ужина я вознамерилась заполучить свое место в академии обратно, а значит мне нужна ударная доза сахара.
Дома бы я себе такого не позвонила, верила в силу правильного питания — никакого сахара, жареных продуктов, снэков и газировки. А тут вроде как и не к чему. По большому счету, я мертва. Так что заказываю самое вкусное. Стараюсь поддерживать нейтральную беседу о природе, архитектуре, последних событиях в городе. Я так расслабляюсь, что готова назвать эту встречу свиданием. Напоследок звонко чмокаю ректора куда-то в подбородок и не сказав ни слова про восстановление места, бегу в гостиницу.
Клара сидит на пороге и вяжет венки из местных ромашек. Это я ее научила. Та сказала, что заработает монетки и отдаст за проживание и питание. После чего все присутствующие смахнули скупую слезу. Потому что требовать от экспериментального образца оплату никто бы и не решился. Со мной она спала кошкой, почти не разговаривала и была скорее наблюдателем, чем подругой. С постояльцами вела себя строго, как вышколенный портье — доносила сумки, выполняла мелкие поручения, приглашала к столу. Со старушкой болтала часами, пока та занималась готовкой или прополкой растений в саду.
— Я тебе так скажу, — церемонно вещает это многоликое чудо, — Дорон подходит тебе куда лучше, чем этот.
— Клара, так ничего и не было, — смутилась я, — просто небольшой ужин за то, что ударила в кабинете.
— Не ври мне тут. Иди лучше помоги хозяйке, у нас опять сложные гости приехали.
Схватив Клару на руки, я решительно вошла в дом. Заинтересованно прислушалась и помчалась в свою комнату. Понятно, что надо помочь с гостями, но ужас заключался в том, что я действительно не могла поверить в то, что все это происходит на самом деле. Потому что еще вчера видела наш разговор с экспериментальной нечистью во сне. Слово в слово.
Переодевшись, вернулась к своему спокойному состоянию, решила подумать об этом позже. Нужно было учиться, тогда бы стало понятней, то ли случайность, то ли действительно пора бить тревогу. Потому что кем, кем, а быть ясновидящей не хотелось совершенно. Еще свежи воспоминания из родного мира о несчастных, которым только в изоляции жилось более менее сносно.
В дверь постучали, и я, вздрогнув, открыла.
— Да? — откликнулась.
На пороге стоял абсолютно синий ребенок.
— Мне сказали, что тебе скучно и с тобой надо играть.
Увидев мой кивок, он потащил меня к лестнице. На ходу рассказывая, что их семья приехала на пару дней, ловить крылов. Точнее это его папа ловит крылов, потому что занимается изучением этих птиц, а семья поддерживает его морально. А вот семью морально поддерживать должны жильцы гостиницы. Спустившись в холл, увидела детский садик на выезде. К каждому постояльцу приставили по синему ребенку. И парочки самозабвенно учили друг друга развлекаться.
Потому что другого повода для подобной вакханалии я не вижу. Одна парочка делала облака, превращая банальную версию из картона и ваты, в нечто потрясающее и настоящее настолько, что хотелось лечь на пол и смотреть вверх, придумывая на что похоже то или иное облачко. Вторая парочка вешала гирлянды по стенам, причем не просто так, а повторяя плетение охранных чар. Третьи были заняты тем, что строили замок из песка прямо в гостиной. Четвертые играли руками на маленьких барабанах. Пятыми были мы. И я не знала чем могу развлечь ребенка. Рисовать не умею, с магией беда, а в последнее время только тем и занимаюсь, что шинкую овощи. Хм, а это идея.
— У тебя уже есть планы на то, чем мы займемся?
— Нет, я ведь тут чужой, вот у нас дома было бы проще. Там я знаю что можно, а что нельзя.
— Логично, тогда давай займемся разрушением, будем громить!
— А ты точно взрослая?
