- Да, блин, вон сейчас в сейф, - в дверной проем высунулась бородатая голова и кивнула на большой железный шкаф в углу, - положим пока твое барахло. Пойдешь отсюда — возьмешь. Просто не хочу, чтобы кто-то кроме моих людей был вооружен в этом посещении. В нашем, заметь, помещении. Решай, в гостях ты или нет?
Сергей шумно выдохнул. Посмотрел по сторонам, а потом положил автомат на стол. Рука Михаила метнулась к нему, чтобы его удержать. Сергей тут же накрыл ее сверху своей ладонью.
- Позаботься о нем, хорошо?! - попросил военный.
- Да-да, конечно, - молодой мент испуганно сглотнул. Закивал.
А Сергей продолжил выкладывать оружие: пистолет, дополнительные рожки и даже пару гранат, которые я до этого не замечал.
- А нож?
- Что? - Сергей сделал вид, что не понял.
- Нож есть?
- Нож?! А с чего?
- Да, давай доставай уже, - опять донеслось из соседней комнаты. - У вас, военных, они стопудово должны быть.
- Я не... - начало было военный, но тут заметил мой взгляд. Сергей опять вздохнул и достал из сапога небольшой армейский нож.
-Ух ты, какая штука! - Михаил взял в руки оружие, разглядывая, словно ребенок, новую игрушку.
- Поосторожнее с ним — острый! - ухмыльнулся Сергей.
Улыбка исчезла - молодой полицейский сразу убрал нож в сейф.
- Что, есть? - опять голос Иордановича. За ним - стон раненого. - Я же говорил, что должен быть. Эти военные — любители попудрить мозги всем, в том числе и нам...
Начальник полицейских хмыкнул там, за дверью. Потом снова выглянул:
- Ну, проходите, гости дорогие! Размещайтесь пока, кто где. Тут все поехало, как вы видите, но главное, чтобы крыша не поехала. У нас всех. Если крыша поедет, то тут даже Аллах не поможет. На все воля его! - он посмотрел вверх, на потолок, а потом снова скрылся в дверях.
- Степа, Миша, да помогите вы мне уже! - раздался его голос, а за ним очередной стон усатого. - Подержите его!
Полицейские бросились в соседнюю комнату. Послышалась возня.
Толстяк в это время подошел к кулеру, который кто-то заботливо привязал проводом к батарее, иначе бы давно съехал к входу в участок.
Толстяк поглощал стаканы воды один за другим. Все не мог напиться. При этом лысина лоснилась от пота.
Он шумно пил, а потом, наконец, обернулся:
- Никто воды не хочет?!
Я посмотрел на детишек. Те закивали в ответ.
- Мы все хотим! - ответил я за них.
- Простите, я не знал, что мешаю. Не подумал, - толстяк отошел в сторону и бухнулся на скамейку, которая тут же просела под его весом. И еще больше наклонилась вперед.
Я пошел к кулеру и налил сразу два стакана воды. Отнес детишкам. Те принялись жадно пить. Женька вроде бы даже успокоилась немного. Даже румянец появился на щечках.
Хотел налить еще один стакан Сергею, но тот покачал головой, хлопнул по фляжке, которая болталась на поясе.
- Все свое ношу с собой?! - ухмыльнулся я и жадно хлебнул.
Вода мне показалась безумно вкусной. Только сейчас понял, насколько сильно хотел пить. Кулер бурлил и бурлил, а я все не мог остановиться, вливая в себя стакан за стаканом.
- Зажарело, да? - попытался улыбнуться толстяк, заметив, что я, как и он до этого, тоже застрял у аппарата.
- Да уж...
Тут в приемной показалась борода Иордановича с круглыми глазами над ней:
- Эй ты! Тебя как зовут?
- Меня... э-э, Алексей... – ответил я.
- Леха?! Отлично! Пойди-ка сюда - помоги нам!
- Я?!
- Да, ты, кто же еще?! Помощь нужна, ты вроде здоровый мужик, - хмыкнул он. - Может вместе получится.
- А что надо делать-то?
- Что-что? Иди сюда - покажу.
Я развел руками, посмотрел на Сергея. Взгляд того говорил: дело твое, типа сам подписался!
- Быстрее! Да где ты там?! Ох-же-ш!
Зашел в соседнюю комнату с решетчатым уголком, в котором стояла кушетка. Для задержанных, понял я. На ней и лежал усатый. Двое молодых полицейских держали пострадавшего - один за руки, второй за ноги.
- Подержи руку! - пропыхтел в лицо Иорданович.
- Что?!
- Руку, говорю, подержи!
- Руку? Зачем еще руку? - не понял я, но тут заметил в руках у главного полицейского небольшую пилу. Такой обычно пилят дрова на даче.
- Надо ампутировать! Срочно! Иначе — крантец ему, понял?
Я закивал, но сделать то, что он просил, не мог. К горлу сразу подступила тошнота.
- Да, блин, давай уже. А то - видит Аллах! - я уже и так сделал больше, чем мог! Давай, пока я еще могу это сделать. Да, давай ты уже!
Я, наконец, взял усатого за руку. Нежно, словно ребенка.
- Держи тут! На! Да сильнее ты возьмись! - Иорданович подал бутылку водки. - Будешь поливать сразу, как отпилим.
- «Отпилим»?! - глаза усатого приоткрылись.
- Все нормально. Никто ничего не пилит! Выпили, говорю, вы-пи-ли! - Иорданыч показала на бутылку в моей руке. - По сто грамм — и сразу все хорошо стало!
Раненый улыбнулся и затих.
- Отрубился - оно и к лучшему. Пора! - сказал Иорданович и поднял пилу.
16.
На все про все ушло пятнадцать минут. Максимум. Уже когда отрезанную конечность, которая напоминала не руку, а запчасть от экспоната в кабинете биологии, упала в ведро, стало понятно — усатый не выживет.
- На все воля Аллаха! - устало констатировал Иорданович и присел рядом со мной на кушетку.
Со мной и рядом с трупом.
