Он притормозил у одиноко стоящей фигуры. Я опустил стекло - выходить было лень… Дева была слегка потрепана, но еще ничего. Эта была из рисковых одиночек-энтузиасток.
- Пальтишко распахни.
Больше всего у женщин я не любил их пышные телеса. Все эти жировые прослойки повергали моего друга в уныние. Он ложился на дно и сигналов не подавал. Однако эта была ничего - достаточно костлява.
- Сколько?
- Штука.
- Восемьсот плюс водка. Я буду один.
Она молча села на заднее сиденье.
Я плохо помню ее и то, что у нас было. Поразило меня только одно - странные ожоги на ногах, чуть выше колен.
- Что это?
- Пацаны обкурились - баловались, сигареты тушили.
Я долго переваривал услышанное. М-да…
- Так они тебя и убить могли.
- Могли. Только я убежала… Из окна выпрыгнула… Я ж сказала - обкуренные были.
- Да уж… работенку ты себе выбрала…
- Эта работенка сама тебя выбирает.
Говорить в таких случаях нечего. Удушливым дымом подлинности повеяло от ее слов.
Господин Куприн, вы бы трахнули такую женщину? А вы, великий пахарь и сеятель разумного и доброго? Или бы высказались за материнство и детство, за спасение души?
Еще главный Спасатель душ меня очень волновал в этом вопросе.
Он, по известной легенде, был девственник. Хотя это сомнительно… С его-то страстью, энергией, жаждой жизни… Вот жены и детей у него точно не должно было быть. Революционеры по понятию не могут заводить семьи. Семья и спасение душ - не совместимы.
Я доподлинно знаю только одного приличного девственника. Это великий Андерсен. Он деткам сказки писал, чистые и мудрые. Поэтому у него одно с другим гармонично сочеталось.
Но Спасатель душ со всем человечеством разговаривал, а человечество в практической жизни сказкам не сильно верит. Впрочем, в его сказочку про Царствие Божье отчасти поверило… Слишком заманчивые открывались перспективы.
В общем, много в мире тайн. И не все нам суждено разгадать.
Я же постараюсь не мусорить в окружающем пространстве своими тайнами, я всё о себе расскажу доподлинно, ничего утаивать не стану, так как службу несу в ином Храме. Имя ему: Как-Было-На-Самом-Деле.
А на самом деле, в девственности я не вижу никакого достоинства. Любое глумление над плотью чревато последствиями. И где-нибудь отольется чрезмерное воздержание страшными безобразиями. Поэтому проститутка несет миру пользу. Она, с риском для здоровья и жизни, принимает на себя всю тяжесть человеческого порока. А это достойно, если не уважения, (хотя, почему бы и нет?) то высокой оплаты.
Для творческой личности, вообще, воздержание равносильно медленной казни. Что такой голубок сможет миру поведать?
После оргии, устроенной моим лучшим другом, который жил своими понятиями и плевал на Высший Разум, в общем, и целом, и на спасение души в частности, я опять провалился в яму.
Водка - напиток гуманный - дает организму необходимую паузу. Иначе с моей впечатлительностью и бешеной энергией я преждевременно оказался бы у вас, ребята, на самых высоких и мягких нарах…
Разбудила меня проститутка:
- Юра, где мои сапоги?
- Что, собралась слинять, по-тихому?
- Пожалуйста, отпусти меня…
Черт, и проститутки от меня разбегаются…
- Они на кухне, за столом.
Когда мы пришли, я предпринял попытку не наступать на одни грабли дважды. Средство простое и достаточно эффективное - антикидалово - без сапог далеко не убежишь.
Я запер за ней дверь и налил еще гуманного напитка.
"Для первого раза достаточно," - решил я.
21.
Самое горестное возраженье,
я его скрыл от вас: жизнь куда как скучна,
отбросьте ее, чтоб она снова вкус обрела!
Но я никогда не останавливаюсь на полпути.
Любое дело нужно доводить до конца. Взялся за нож - бей. А иначе чего ты будешь стоить в этой жизни?
Денег была еще целая куча. Поэтому, отдохнув и приведя себя в божий вид, я вновь и вновь выходил на тропу порока.
Предводительствовал в походе мой обезумевший друг. Мне же уготована была роль наблюдателя.
Знаете таких чистоплюев и ссыкунов?
В Чечне кровь рекой, баб насилуют, а тут приезжает какой-нибудь дядюшка Майкл или того хуже - престарелый чувак из нашей «яблочной», везде протестующей и всем недовольной, прослойки, и наблюдает, то есть начинает боевым генералам о правах человека болты вкручивать. Его, естественно, посылают по матушке, да зря… Погорячились генералы. Гуманист и защитник прав оказался той еще вонючкой.
Так напылил в прессе и всяких там Международных сообществах, что генералы за голову схватились. То-то, наука вам, старым воякам, высказываешься публично - выбирай, бля, выражения - на тебя весь мир смотрит.
Я хоть и не был большим ссыкуном, (я был ссыкуном обычным) но чистоплюйство и морализм, привитый всей прошлой жизнью, не до конца изжил из организма. Один всю жизнь по капле выдавливал из себя раба, мне же уготована была иная работенка: выдавливать последствия этого выдавливания.
Короче, на тропу порока я вышел не до конца подготовленный. Не было во мне еще жизненно необходимого цинизма. Я все еще был чуть-чуть девственник.
Я выходил на Тверской…
