Другим и смысла врать не было. Через два-три часа разбегались и вероятность увидеться вновь в этом бешеном городе такая же, как с таксистом. Некоторые, правда оставляли свой телефон… Но, все одно, наши короткие встречи и личные жизни, не имели точек соприкосновения.
Проститутки врут или когда на бабки клиента хотят выставить, или на жалость давят. (Что по сути одно и тоже). Леденящих душу историй у них заготовлена масса. Тысяча и одна ночь, а может и того круче. Некоторые истории действительно с кем-то из них происходили, некоторые существовали, как легенда. Своеобразный банк «ужастиков» для определенного контингента. Кстати, лоха они сердцем чуют и жалости к нему не жди. И обобрать могут, и кинуть… Профессия жестокая. Понятие милосердия, стыда, совести с их трудом несовместимы.
Это всё для семьи. У многих из них на содержании были дети, сестры, братья, матери.
- И что, твои не догадываются, каким ты промыслом здесь занимаешься?
Отвечали по разному. Некоторые говорили:
- Ты что! Я ж со стыда умру. Для них я на рынке торгую.
И ведь не врала - действительно на рынке торговала. Только товар на том рынке - специфический…
Некоторым было уже наплевать:
- А что делать? Надоело все. Как есть, так и есть.
Аленка же мне ответила с вызовом:
- Наших дур за бутылку водки свои пацаны дерут и триппером награждают, а мне приличные бабки платят, между прочим…
- А триппером не награждают?
- Свят, свят, свят…
Свою же историю она рассказала просто, без пафоса. Так обыденно, что я и не слушал вначале. Говорила она торопливо, нервно, немного заикаясь… Квартирка в Богородецке. Богородецк - поселок городского типа. Как я понял из ее рассказа - красивейшее место под Тулой. При этом - страшная дыра. Пацаны все на заработки кто куда подался. В основном в Москву. Остальные - пьют. Работать? Можно. На хлебозаводе за полторы штуки. А квартирка? Нормальная квартирка, однокомнатная. Брат с зоны откинется, - сливай воду. Пить будет с друзьями, пока опять не сядет.
- А родители?
- Отец умер, когда мне тринадцать было.
- А мать?
- Трое суток в лесополосе искала. Сама нашла.
- Что за лесополоса?
- За городом. Убили ее и там кинули. Менты и не чухнулись искать. Сама нашла. Да-а… Кому это нужно? Все знали, кто ее убил… Наши же пацаны и убили, а у них папаши крутые. Короче, все знали, да молчали. У кого бабки ломовые, тот и заказывает музыку.
- Откупились?
- А черт их там разберет… Ищут! Уже два года прошло. А здесь - нормально. Девчонки все наши - из Богородецка. «Мамочка» с нашей улицы. Никого тут силком не держат. Хочу - уеду, хочу - назад возвращусь.
Иногда я их провоцировал:
- А если дочь (сестра) твоя этим займется?
Тут все, без исключения, возмущались:
- Никогда! Я всё сделаю, чтобы она ни испытала этого кошмара!
"Ладно, ладно, - думал я, - какие речи волнительные… Будут они вас спрашивать. Скольких любимых дочурок потом сами мамаши обучали этому ремеслу."
Плохо я о них думал.
Постепенно я что-то начинал понимать. Они мне даже начинали нравиться. Во всяком случае, та готовность, с которой они защищали своих - вызывала уважение. Тем более, что про любимых дочурок, которых сами мамаши обучали блядскому ремеслу - всего лишь очередная легенда. Зато было известно другое. Аленкина «мамочка» взяла на воспитание девочку - дочку непутевой подруги своей. К тому, что в семье уже был свой ребенок.
Так-то.
- А замуж за меня пойдешь?
- Пойду.
- С такими-то сучьими глазками…
Аленка оценивающим взглядом посмотрела в зеркало. Этакий выстрел из-под ресниц: «Хороша!».
- Между прочим, - рассеянно проговорила она - из проституток получаются самые верные жены.
Еще одна легенда, тиражируемая ими. Хотя, быть может, они сами в нее сильно верят. Можно себе представить, что творится в их душах, как они мечтают о нормальной семье… Однако было понятно и другое - это их жизнь - пусть циничная, грязная, но своя, переступить через которую не каждая способна. Оттуда практически возврата нет.
Хотя, кто эту чудную жизнь разберет… Тем более нашу, с которой в одночасье сорвали одежды. Жизнь стала прозрачна. Настолько прозрачной, что все увидели воочию человеческое нутро. Зрелище - не для слабонервных! Все семь смертных грехов стали обыденной прозой с криминальным сюжетом. И на этом чудовищном фоне, наши девочки оказались скорее жертвы, с поломанными судьбами, чем что-то иное…
Тут, очевидно, у каждой своя тропинка. Как сможешь - так и выбирайся. В одиночку, сама…
- А что мы с тобой делать будем?
- Трахаться, - обрадовалась Аленка.
- А назавтра?
- И завтра, и послезавтра… Всю жизнь!
- Ничего не выйдет!
- Почему это?
- Нам ни к кому привязываться нельзя. Я - художник в законе.
- Трепло ты, в законе…
Вообще-то, они напоминали семью и военное подразделение одновременно. Мать с двумя детьми. Те уроки делают, на компьютере играют. Всё, как у нормальных детей… Отец - сутенер, он же водитель Коля - абсолютно свой человек. Попросишь - за пивом отвезет… Не за деньги, чисто из мужской солидарности. Кстати, бывший клиент «мамочки» Тани. Так что женятся, бывает, и детей воспитывают…
