Тогда еще богатство Родины берегли, не выгнали на задворки лучшие кадры страны. Власть с продажной любовью благополучно сосуществовала. Чувствовалось в них что-то родственное… Было в этом родстве сугубо наше, национальное. Буйство русской души в сочетании с непосредственностью и бесшабашностью. «А нам все по хую, мы ебанутые»… Вот мэрия с мэром, а вот сутенеры в малиннике. Аверс и реверс одного явления… Свобода и беспредел сплелись в едином экстазе.
Так вот, я вываливался из «тачки» у очередного «малинника», а за мной, оказывается, тянулся «свадебный кортеж» из любопытствующих дядей на машинах. Только что куколок и шариков на машинах не было… Очевидно, мой вид не вписывался в повседневный и унылый съем девок. Очевидно, я был колоритен в своем непосредственно-бесстыдном поведении.
Я устраивал публичные мини-спектакли.
- В одну шеренгу становись! Равнение на мэра! Родина-мать не забудет ваш подвиг. Вспомнит всех поименно!
- Поименно не надо! - кричали девчонки.
- За правое дело многопартийной системы - будь готов!
Я отдавал пионерский «салют».
- Всегда готовы! - отвечали мне радостно.
Часовые любви - «мамочки» - меня уже узнавали.
- А это ты, горе луковое. Опять насосался?
- Мадам, сосать это по вашей части… Мы просто глушим… О, кей?
Мадам делала вид, что не слышит…
- Ну, и почем нынче любовь и дружба? Для постоянного клиента скидки предусмотрены? Нет? Будем искать…
Я возвращался к «тачке», за которой стояла машина сопровождения. Из окон выглядывали мужики.
- Ну, ты даешь, парень! Мы за тобой по всей Тверской едем… Такого еще не видели.
- Ладно, ладно…
Я, как кино-диво, делал им ручкой, мол, не надо оваций… Автографы завтра, после пресс-конференции…
22.
Они любовию пылают,
но - ах! - в ответ любви не находят,
они себя терзают день и ночь,
поскольку им никто объятий не раскрыл.
………………………………………….
Они и мясо разучились есть,
и с добрыми подружками играть -
все горевали выше всякой меры.
Таксисты меня никогда не торопили. Я им хорошо платил. У нас с ними, вообще, было полное взаимопонимание - никто никого ни разу не кинул. Да и с девчонками отношения наладились.
Одна мне так и сказала:
- Вот ты - нормальный чувак.
Я почти загордился. Согласитесь, такой комплимент чего-нибудь стоит.
- Понимаешь, есть два вида козлов…
- Гораздо больше… я подсчитывал.
- Ладно… шутник. Я говорю за полных отморозков - бандюгов. Эти и накостылять могут и «геморрой» устроить…
- Как это?
- Ну, «геморрой» - это когда снимает один - приезжаешь, а там целая кодла.
- А другие?
- Эти, пожалуй, еще хуже… Трепетные такие… сучата!
А это как?
- А те, которые в душу лезут. Типа, как ты дошла до жизни такой. Вопросы слюнявые задают… Я ему тогда такие страсти рассказываю, такую лапшу на уши вешаю… Слушает, гаденыш, чуть не слезу пускает, а потом все одно - лезет.
- Интеллигенты - не упустил я свой шанс поквитаться с любимой прослойкой.
- Во-во. Они, кобели… А бывает наоборот… Приезжаешь к какому-нибудь старичку или дядьке солидному. А он в натуре жалеет: «Дочка… бедняжка моя… Посиди со мной просто, поговорим… Тоска у меня… ты знаешь, что такое т о с к а мужская, беспробудная? А пить один не умею». И денег даст, и не лапает, и накормит еще.
Глупо, конечно, было верить в сказочку про белого бычка-старичка… Однако! Неожиданная оказалась особа…
Попросила почитать стихи:
- Мне стихи одни сильно нравятся. Я прочту?
- Валяй, - сказал я.
Стихи я воспринимать умел. Вроде бы. Главное в стихе - музыкальная интонация. Мне казалось, что я ее улавливал… Мне вообще представлялось, что я большой знаток поэзии. И даже отметил про себя свое превосходство в развитии, типа, кто о н а и кто я. И потом, уже в превосходной форме прикинул, что же она - деревенская девчонка - может т а к о г о прочитать, любопытно, любопытно… конечно же, Есенин. Есенин - один из любимейших моих поэтов. Но так случилось, что кроме Есенина из классики о н и ничего не знают.
Читала она ужасно, но мне понравилось. То есть, разобрать что-то было невозможно, в смысле гласных и согласных - беда. Одно, пардон, пришепетывание. Однако она умудрилась уловить главное - ту самую мелодию стиха, - а это почти всё. Кого она читала - для меня тоже оставалась загадка.
- Кто это?
- Гумилев.
- Тот самый?
- А какие еще бывают?
Самое смешное - я даже не догадался, кто это? Вот тебе, бабушка, и большой знаток музыкальной интонации!
Стало понятно, почему ее подкармливают солидные старички…
Они мне никогда не врали.
В жизни, оказывается, всё очень просто устроено. Сам не врешь - и перед тобой человек раскрывается… и читает, порой, сокровенные строки…
Потребность высказаться у проститутки - повышенная, потому как в грехе живет. И знает об этом. Так что я иногда совмещал блядское ложе с исповедальней, то есть интим физический и духовный. Такой вот - прелюбодей священник в одном флаконе.
Одна из тех, с кем я подружился и вызывал постоянно, мне неожиданно сказала:
- Я с тобой душой отдыхаю.
Господи, да это же почти признание в любви! Я не знал, что на это ответить…
Звали ее Аленка.
