Но он не только не попал - он даже не допрыгнул - поскользнулся, дуралей, и упал всем своим бычьим телом на паркет. Да еще башкой навернулся. Носки каратист забыл снять. А паркет у них лаком покрыт - скользкий. Как башкой ударился - тут и подруга вошла, и всё само собой прояснилось. Я только сказал:
- Дурак ты, дурак… - подругу с вермутом забрал и ушел восвояси.
Но я опять не про то. И не про него, и не про жену его - сучку, что мужика своего до мысли о смертоубийстве довела. И даже не про вермут. Я, собственно, про ангела-хранителя рассказывал. Как он - братишка - разум бычине замутил, не дал носки снять, паркет до блеска натер, а меня, невинного агнца, тем самым, уберег от лютой погибели.
Ах, Ягодка, что бы я без тебя делал!
Так что, очень у меня большое сомнение возникло, относительно нынешнего бугая, по имени Витек. Уж не Ягодка ли его выпроводил? Пусть даже принял он обличие Миши.
Дальше всё пошло по второму кругу. Я глазами вызвал Иру, и мы трахались с ней до умопомрачения. Потом к нам в комнату зашел Мишка. Буркнул, отведя глаза, явно стесняясь:
- Водка закончилась.
Я дал ему пятихатку. Сказал:
- Возьми на всё.
Потом… Потом мы опять трахались. Я не мог остановиться.
- Ты - бешеный, - сказала мне Ира, - я хочу быть с тобой.
- У меня денег больше нет.
- Неважно.
Дальше я ничего не помню. Я провалился к себе - в колыбель мирозданья.
Когда я проснулся, было светло. Всем известно: сон у алкоголика короток и чуток.
В комнате было прибрано. Водки нигде не было.
Варя сидела напротив, красивая и торжественная, с новеньким синяком под глазом. Она смотрела на меня и улыбалась, словно школьница после выпускного бала. Ей бы очень пошло белое платье и атласные ленты. Интересно, школу она закончила?
- Ой, Айвазовский! Никак проснумши?
- Привет, Синеглазка, - прохрипел я. - А какой сегодня… число?
- Ты это про что сейчас?
- Сколько я живу у вас?
- Вторая неделя пошла, - сказала Варя. - А что? Заскучал, миленький?
- Не гони… вторая неделя...
Я понял - от Вари ничего путного не добьешься, нашел, у кого спрашивать - второй или третий день! - не больше. Еще бы неплохо время узнать… Настенных часов у них не было, как, впрочем, и никаких других. В комнате вообще, похоже, ничего не тикало.
- Ты мне лучше расскажи, Айвазовский, кто мне такой красивый бланш нарисовал? Прям «Девятый вал»… как в музее. Чувствуется рука мастера.
- А я знаю - кто? В ментовке меньше трезвонить надо и ручонки распускать на государственных мужей. Им и так, убогоньким, живется не сладко… не любит их никто.
- Какая ментовка? Ты куда понес! Ты думаешь, я не помню ничего? Это ты меня вчера приложил! Все видели!
- Ты лучше вспомни, куда водка подевалась?
- Водки нет.
- Как это - нет? Я же сегодня ночью пятихатку давал…
- Съели твою пятихатку за завтраком. Еще третьего дня… Спать меньше надо.
- Нет, Варя… я, конечно, не хочу тебя обижать… - разозлился я - но, ты, положительно - дура… с богатым и извращенным воображением.
Вошла Ира. Села ко мне на кровать.
- Сейчас брат приедет. С вокзала звонил.
- Какой еще брат? Не нужен нам брат… - встрепенулся, было, я. - Что, одеваться?
- Лежи, не дергайся.
- Он что… знает про твои здесь делишки?
Ира мне ничего не ответила. Зато Варя высказалась:
- Да она их всю семью кормит. И этого козла в придачу! А за дуру ты мне еще ответишь.
Я давно уже ничему не удивлялся… в том смысле, что кто кого кормит в нашей богатой и щедрой стране. Однако, на основной вопрос я так и не получил ответа.
- Ир!
- Чего тебе?
- Ответь мне на три вопроса. Вернее, на два вопроса и одно разъяснение требуется… вот этой… самой, блин, невинности!
- Ну?
- Водка есть?
- Сейчас принесу.
- Господи… есть Бог на свете!
Я даже привскочил от переизбытка эмоций.
- Не то разрыдался бы сейчас, от безысходности положения! - воскликнул я. - А теперь… Ну, Варька, кикимора ты болотная, а не боевая подруга морского пехотинца.
Я посмотрел на нее с укором.
- Вражина ты всенародная - такими вещами разве шутят!
- Да? Это я-то кикимора? А кто мне картину на роже нарисовал? Авангардист хренов!
- Ох!
Я посмотрел на нее с удивлением.
- Ты откуда слова такие знаешь - взрослые и умные?
- Оттуда! На лесоповале волки рассказали.
Ира принесла мне пол бутылки водки, стопку и апельсин. В общем, тот же натюрморт. Но сегодня он смотрелся изысканней. Желанней.
Я подумал: «Вот какая должна быть жена - спокойная, послушная. Водку - в постель! Это ж рассказать кому… Если бы только не сидела у этого козла на коленях - цены бы тебе не было!».
Будете?
Я предложил девчонкам выпить. Ира отказалась. Маленькая лгунья протянула из-за спины неизвестно откуда взявшийся стаканчик.
- Так, у нас и тара своя заготовлена?
- Ирк, он у нас еще и прокурор - всё подмечает!
- Подмечают - следователи, «опера», - сказал я, - прокуроры - санкции на арест выписывают. Или на обыск.
