- Пусть за водкой сходит, - встрял я, раскрыв себя совершенно.
Видно, мысль о водке не отпускала меня ни на минуту и затмила остатки разума. Так что и «опер» из меня никакой.
- Нет вопросов, - обрадовался Валера. - Только… братан… сам понимаешь.
- На тебе триста рэ. Больше нет. Двести на тачку оставляю. Только вот что… сразу предупреждаю - говна не бери. Только «Кристалл». Понял? В гастрономе. Никаких чтоб палаток… Там все «паленое».
- Ну, да… я в курсе. А «Кристалл» - классная водка. Я пробовал.
- И вот что еще, Валерий - одну лично мне принесешь. На триста рублей можно шесть штук взять. На сдачу - апельсинов купи…
- Я всё понял.
- Ну и прекрасно. И лимон еще возьми. Тошнит чего-то…
Минут через двадцать вполз Валера. Торжественно поставил бутылку, рядом положил два апельсина (с арифметикой у него, похоже, отлично: два на два - делится!) и лимон.
- Молодец.
- Ну, так…
- Всё, Валера.
Разговаривать мне с ним решительно не хотелось. Равно, как и смотреть на дохлый Голливуд, помноженный на русское свинство.
- Понято, понято… братан, я ушел.
В его глазах светилось натуральное счастье! Давно я таких приматов не встречал. Баксы - на кармане, водка - на кухне, «солнце - светит, помидор - красный», чего еще нужно упитанному животному?
Похоже, здесь он был своим человеком, чувствовал себя вполне комфортно - как у себя дома.
Через какое-то время появилась Варя.
- Я к вам. Чего-то мне твой братец не по кайфу. Суетится много. Водку разливает, как падла. Смотрит - чтоб не перелить кому. Аж руки трясутся…
Ира промолчала.
- Пришла - раздевайся, - сказал я, - здесь нельзя в одежде. Понимаешь? Ну, не принято так в светском обществе…
- Ой, Айвазовский, у тебя одно на уме. Светское общество… У вас там все такие - долбанутые?
- Нет, один я такой - традиции соблюдаю. Этикет.
- Ой, ну болтун! Этикет…
Варя опять стала той же смешливой девчонкой, что была в мастерской. Глаза засветились. Ее даже синяк не портил.
- Ир, он, наверное, у нас академик блядских наук, по фамилии Трахтенберг. «Разрешите, милостивая государыня вас трахнуть, так сказать, в целях научного эксперимента.»
Она хохотала всем телом, обхватив себя руками - каждой его частичкой.
- Я вам поставлю пистон не ради удовлетворения плоти - фу, фу, фу! - но чисто по этикету. Так принято в Высшем Свете. Пардон, мадам. Я искренне сожалею… Не желаете тур вальса?
- Ир, - предложил я, - давай кровати ваши вместе сдвинем. Будем вместе водку пить и радоваться жизни.
Давай, - сказала она рассеянно.
Только зря я сказал о радостях жизни. Визит братца, похоже, произвел не только на меня тягостное впечатление.
Кровати мы так и не сдвинули.
Мы стали пить водку просто так. Молча. Я понимал: «Надо сваливать». Но всё как-то оттягивал момент.
«Ну, приеду, - думаю. - А дальше что? Главное - нет денег».
Водка быстро закончилась. Я попросил Варю:
- Иди, уведи у них пузырек. По-моему, я поделил несправедливо. Там на троих - четыре, а у нас на троих - одна.
Варя принесла бутылку и бутерброды.
- Тоска у них смертная, - сообщила она. - Тетя Лиза спать пошла. Мишка, кажется, свалить куда-то намылился. Сидят с твоим братцем, сопли жуют. Братец твой говорит: «Смоленск - это вам не Москва. Я бы здесь развернулся».
- А он к нам не припрется? - спросил я.
- Ты че? - сказала Варя. - Они у нас жутко воспитанные. Если клиент - ни в жизнь не войдет. А потом, ему уж скоро на вокзал. Время - пол пятого, между прочим…
- Я тоже, пожалуй, скоро поеду, - сказал, а сам думаю: «Куда?».
- Останься еще, - сказала Ира, - до утра…
- А давайте групповушник устроим! - предложила Варя. - Весело будет.
- Обхохочешься… А с кем групповушник-то? - спросил я. - Не понял. Я мужские задницы с детства не перевариваю. Как и всё остальное, чем их Господь наградил… Я ж лесбиян по жизни.
- Как это? - спросила Варя.
- Лесбиянка мужеского пола, - пояснил я.
- Ир, а такое бывает?
- Да слушай ты его! Просто мужик на баб западает. У них так принято…
- Ой, а мне Ирка нравится, - сказала вдруг Варя, - между прочим, и как женщина тоже. Посмотри - красавица какая! Зацеловала бы всю до смерти.
- Я это давно оценил.
- А у меня «эти дела» давно закончились! - сообщила Варя с такой интонацией, будто: «А нас в комсомол приняли!»
- Так раздевайся быстренько и иди ко мне.
- А Ирка не заревнует?
- Ох, дите, ты дите…
Мы все-таки сдвинули кровати. Девчонки тоже занимались любовью. Мне это нравилось, потому что они действительно любили друг друга. А я любил их.
Женская любовь намного красивей мужской. Впрочем, в «голубых делах», я все равно ни черта не понимаю. Это - область, не доступная мне. Но женская пластика, запах, я не знаю… там всё более совершенно, истинно… там - торжество природы. Это их создал Господь. А нас, так - в довесок к совершенству. Из того, что осталось…
Нет, я лучше буду молчать. И любоваться ими. И опять молчать. Всегда молчать…
Уехал я только утром…
30.
Развалины звезд -
из этих развалин я мир построил.
