В этот момент взрыв оглушительной силы, словно воскрешая звуки минувшей войны, сотрясает дом. С грохотом совсем рядом у моих ног падает что-то массивное и тяжелое. С хлопающим звуком, похожим на пулеметную очередь, распахиваются дверцы шкафов, из них сыплются книги, со звоном падает посуда. Со стен срываются картины, со столов, подпрыгивая, летят безделушки. Зловеще-звенящей руладой рассыпаются оконные стекла. Ворвавшийся сквозной ветер, бешено веселясь, дополняет всеобщее разрушение. Громоподобный раскат взрыва постепенно стихает. А сотрясающая дом вибрация продолжается. Она мелкой дрожью, словно озноб, ощущается во всем теле.
Опомнившись, обнаружила себя стоящей на том месте, где меня застал взрыв.
На полу у моих ног – громадная бесформенная груда, окруженная как туманом не успевшей осесть мелкой белой пылью. Входная дверь квартиры отсутствовала. Вместо нее на меня глядела ужасающе страшная амбразура с уродливо острыми краями уцелевшей стены, лишенной штукатурки. Вырванная с коробкой входная дверь, падая, потащила за собой тяжелую бронзовую вешалку с одеждой, большую деревянную полку с множеством предметов и овальное зеркало, к счастью, уцелевшее.
Бог спас меня. Задержись я у холодильника лишнюю секунду…
А дом уже клокотал от криков смятенья и ужаса. На разные голоса, надрываясь, кричали дети. Их никто не утешал. Откуда-то неслись звуки похожие на вой. И вдруг в эту адскую разноголосицу ворвался дребезжащий мужской голос, срываясь на визг. Он кричал: «Выходите! Выходите все! Немедленно выходите – сейчас рухнет дом!»
Он непрерывно повторял эту фразу, усиливая ужас и сея панику.
Мгновенно все звуки переместились на лестницу. Вопли смешивались с топотом сотни ног, падением каких-то предметов, звоном бьющегося стекла. Люди, обгоняя друг друга, мчались вниз, к выходу.
Очень скоро страх охватил и меня. Сквозь него прорывались нелепые вопросы: а как же именины? а куда же деть вареные яйца? Наконец я сообразила, что надо уходить из дома.
Найдя в общей куче дубленку и сапоги, где-то подхватив первый попавшийся платок, наскоро запихнув в целлофановый мешок паспорт и попавшиеся под руку документы, напоследок собрав с портретного столика фотографии мамы и папы, я вдруг надолго задержалась в передней. Волнуясь, кидаясь в разные углы, с ужасом понимая, что уходят драгоценные минуты, я искала ключи от входной двери. Этот психологический туман владел мной несколько долгих минут, пока я вдруг не споткнулась о лежащую на полу дверь.
Одной из последних я выскочила из квартиры, сбежала по пустой лестнице, которая уже на четверть метра отошла от стены. А с потолка тонкими, частыми струйками стекала вода, образовав в подъезде целое озеро.
Я выскочила на улицу в тот момент, когда во всем доме погас свет, и я вышла в непроглядную ночь. Дождь кончился, но усилился ветер – дул с севера. Морозило.
И в этом бесформенном мраке еще более темным пятном – безликая масса людей, плотно окружившая дом, словно боявшаяся потерять с ним связь. Темный пустой дом, несколько минут назад еще полный теплом человеческой жизни, вдруг стал необитаемым. Сгрудившаяся вокруг толпа молчала.
Вырвавшись на свободу, они испытали счастье спасения. Увы, оно оказалось мимолетным. За порогом дома их встретила темная, бесприютная ночь. Усиливающиеся порывы ледяного ветра безжалостно трепали их наспех накинутые, совсем не соответствующие погоде одежды. Холод и полная беззащитность. Это был шок, парализующий волю, отнимающий силы и стремление к борьбе. Толпа стояла молча, перекрыв все дороги. Я остановилась. Страх все глубже заползал в сердце
Что же делать? – спрашивала я себя. Словно озарение вспыхнула мысль: Надо непременно позвонить Юре.
Да, но как, откуда? Где же телефон?
Единственная возможность – Коробковы. Давние друзья, жившие в последнем корпусе нашего жилого массива. С трудом пробравшись сквозь плотное людское кольцо, я вышла на дорогу, ведущую к их дому. Встречный порыв ветра распахнул плохо застегнутую дубленку, сдвинул назад легкий платок, ледяными струями заиграл в волосах. Я ускорила бег. Вот и дом Коробковых: темный фасад, люди спят. Лишь в редких окнах светятся огоньки. И вдруг – о чудо! По мере моего приближения, словно по чьей-то команде, ярким светом одно за другим вспыхивали окна. Испуганные люди просыпались, разбуженные взрывом. А мне представлялось, что Бог в утешенье посылает мне навстречу этот теплый свет. И временами казалось, я слышу голоса вспыхивающих огней: «Не горюй, ты не одна, видишь, как нас много и мы все с тобой!»
Теплая встреча Риты и Коли. Грохотом разбуженный, всколыхнувшийся моим приходом дом. Толпа соседей с трудом помещалась в их трехкомнатной квартире. Проливным дождем падали на меня вопросы. А что я могла рассказать?
Телефон находился в маленькой комнате. И я, слава Богу, наконец осталась одна. Через множество инстанций, безжалостно врываясь в чужие сны, внося смятение и испуг в тихие дома, извиняясь, объясняя случившееся и прося помощи, примерно через час я услышала взволнованный голос Юры. Он сказал, что выезжает немедленно.
