Длинный больничный коридор, темные окна палат. Зарплаты медсестры хватает на оплату квартиры и буханку хлеба. Дозваться ее ночью, прикованным к постелям больным, невозможно. Не услышит — слабые голоса, плохая акустика. Обход… а, впрочем, не будем о грустном.
В ту ночь (и в череду последующих) врач не ушла после смены домой. Она сделала все возможное, подарив Ярославу драгоценное время. Сплетение удачных случайностей или закономерностей? Как бы там ни было, Якову пришлось довольствоваться лишь бессильной злобой. А потом начался новый виток жизни, и на нее не осталось времени.
Яна, ее глаза — это первое, что увидел колдун, очнувшись в больнице. Яна — это единственное, что заставляло его жить наперекор всему. Яна. Испуганная, отважная Яна.
В душе Ярослава образовалась глубокая трещина. Драконица смотрела на искалеченное лицо друга, на застывшие в его глазах слезы. Мужчина умолял ее уйти, но Яна лишь осуждающе качала головой. Без Ярослава драконице не было для кого жить. И сейчас ее место здесь, в холодных серых стенах, на кафельном полу у его постели.
«Спи, просто спи. Не проси меня уйти, не проси — я не смогу».
Ее никто не заметит, как бы ни высматривал, какой бы силой ни обладал. Давно, слишком давно исчезли драконы, и затерялись о них воспоминания. Яна будет невидимой как угодно долго, потому что так нужно для него. Потому что только так драконица сможет остаться. Непрерывно сидеть рядом, оберегать, охранять. Быть незаметной тенью, весенним ветром и ласковым солнечным лучиком. Хрупкой надеждой и яростной, неудержимой жаждой жизни.
Два года… Раньше, может быть, мужчина смог это сделать за месяц, но он встал с инвалидного кресла. Вопреки предсказаниям врачей — это на всю жизнь. На теле сохранился всего один шрам, грубый рубец, что тянулся через правую щеку, как память о прошлом.
Восемь лет изнурительного труда, чтоб стать таким, как сейчас. Вернуть утраченное и умножить полученное. А деньги колдун заработал всего за год. Это было не сложно. Первый миллион он потратил на алмаз для зеленоглазой хранительницы.
Ярослав небрежно бросил на стол резную шкатулку. И, наверное, радовался больше Яны, видя, как она счастлива.
— Можно поставить в оправу — кольцо, кулон. Что хочешь, — предложил мужчина, улыбаясь. Закатные лучи солнца скользили по граням камня.
— Нет. Спасибо.
Он дорог ей именно таким, остальное — неуместные излишества. Алмаз казался драконице каплей росы в песках пустыни. А если небесные слезы сковать оправой — они исчезнут.
