Знал ли это он сам? Знал, чувствовал… Однако всегда остается «но», особенно здесь в Зоне. А когда оно пропадает! Лопнули невидимые путы, боль сменилась уверенностью, спрятанный в глубине души страх — спокойствием.
— Чего хотят маги?
— Прости. Я могла ответить только на один вопрос.
— Спасибо.
— Спой мне что-нибудь, — попросила женщина неожиданно.
— Гитары нет, — растерянно отозвался колдун.
— Зачем тебе гитара? Мы все равно услышим.
Он кивнул, соглашаясь, и опустился на край каменного лежака. Пальцы скользнули в воздухе, перебирая невидимые струны. Первый аккорд…
Задумчиво и немного печально вздохнула гитара и замолкла. Ярослав остался сидеть, чуть склонив голову. В хрупкой тишине отчетливо слышался каждый шорох. Женщина повернулась ко мне, ее голос зазвенел серебряным колокольчиком:
— Ты, наверное, тоже что-то вспомнила.
Я хотела возразить, но поняла, она права. Песня рвалась на волю, словно запертый в клетке дикий зверь. «Жаль, что я так и не научилась играть…» — но эта мысль потревожила лишь на мгновение. Мне не нужна музыка, мне все равно, что подумают окружающие. Этот миг создан для слов, вплетенных в строки. Я отчаянно хотела петь. Как в детстве, долгими зимними вечерами, слушая мирное потрескивание огня.
— Вы увидели одну из дорог, — произнесла женщина, поднимаясь с камня. — Вам решать выбрать ее или пойти другой. Будущее в движении, каждое мгновение таит перемены, — она замолчала, а потом неожиданно добавила: — Эти земли слишком устали провожать своих детей.
— Что я могу сделать для вас? — спросил Ярослав.
— Возвращайтесь живыми! — промолвила она всего два слова, как молитву, как заклинание. Колдун низко поклонился.
Схлынувший сон атаковал, как только призрачный силуэт растаял, не оставив времени на раздумья.
— Спокойной ночи, Оля.
— Спокойной… — прошептала засыпая.
Пропали пещеры, переход, бесконечное количество вопросов. Осталось лишь спокойствие и белые цветы яблоневого сада.
Ярослав сидел, всматриваясь в тени, скользящие над крохотным озерцом родниковой воды. Он думал, что оставить, что изменить. Думал о том, что ждет за поворотом, но грядущее по-прежнему оставалось скрытым. Два пути сплелись так тесно, что не понять, где какой. Один вел в пропасть, другой — над ней, по самому краю. Единственное, что мужчина точно знал: в хмельном кубке ничего нельзя найти. Это только украденная отсрочка, за которую настигнет расплата. Сон все не приходил, лишь всплывали воспоминания.