— Не дам, — пообещала заместительница прокурора.
— Мы сильнее истории, сильнее фактов, сильнее обстоятельств, — тихо, но властно, заставляя ловить каждое слово, говорила Яна. — Мы никто и ничто без веры, без борьбы, без любви и сострадания.
Голос драконицы стал целебным эликсиром, а может, я просто очень хотела излечиться.
Лил дождь, капли рикошетом отскакивали от стен, весело барабанили по полу. Специфический запах подземелий сменился живительной свежестью. Ночь наслаждалась могуществом стихии. Расшалившаяся гроза то тихо что-то пела, то заставляла все живое замирать от громовых раскатов.
Я сидела рядом с больным, сжав его руку. Ярослав провозился больше двух часов, но мужчина так и не пришел в сознание. Колдун сказал, что результат будет заметен ближе к утру, и растворился в сплошной дождевой стене — менять погоду. По прогнозам драконов дожди должны были идти не меньше двух дней. С гор с шумом стекали холодные потоки. Наполнялись русла едва заметных, величиной с ниточку, ручейков, превращая их в полноценные, полноводные горные реки.
Я не знала, как Ярослав собрался останавливать погодное безумие. В иной раз обязательно пошла бы посмотреть, сейчас же мне не давало покоя состояние потерпевшего. В рубашке Ярослава, болтавшейся на нем, как на неудачно подобранном манекене, мужчина казался еще бледнее и тоньше. Скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени. Он вытягивал энергию — жадно, неосознанно, как и любой больной человек. Я слабела, но не замечала никаких улучшений.
Время тянулось как резиновое; тревожно, бесприютно. Колдун все не возвращался, дождь тоже не спешил на убыль. Если к середине ночи не прояснится — то выходить утром просто самоубийство. Страшно представить какой переход нас ждет… Одно можно точно сказать — короткий. А потом последует непродолжительное падение и удар о ближайший еловый ствол. Кстати, в старину у растущих в лесу елей подкапывали корни и в образовавшуюся яму клали тело покойника без гроба, а затем сажали дерево на прежнее место.
— Ольга, что за детский сад?! На две минуты нельзя одну оставить! — как всегда бесшумно подкравшись, раздраженно произнес Ярослав. — Теперь и тебя откачивать?
— Не надо, сама как-нибудь! — огрызнулась, не отпуская руки потерпевшего.
— Вот именно — как-нибудь, — в его голос просочилось столько яда — любая кобра позавидовала бы.
В этот раз Яна, гасящая на корню конфликты, отсутствовала. Вспышка молнии осветила склон, и драконы заметили абрикосу. Сначала они долго думали, присматривались, принюхивались, а потом переглянулись и скользнули во мрак. Из него раздались сдавленные возгласы — вода-то холодная. Затем все стихло — драконы добрались до вожделенных витаминов. А услышать их довольное чавканье мешал шум дождя.
— Мой ангел… — прошептал бывший пленник, открыв глаза. Слова, приготовленные для Ярослава, застряли в горле. — Я умер или это сон?
Но разве ангелы бывают в аду? Александр знал, что иное его просто не может ожидать после смерти. Хоть раньше мужчина не верил ни в чертей, ни в рай. Наверное, это лицо, эти зеленые, словно бескрайние степи, глаза — просто обман. Разве могут они оказаться реальностью?!
Барахтаясь на грани двух миров, мужчина погружался в пучину видений. Внезапно обретенные способности рвали сердце на части. Он знал, что это не воспаленная фантазия умирающего, а отражение жизни на другом берегу моря.