Зона Надлома (СИ) полностью

…Небо только-только успело посветлеть, на грунтовой кладбищенской дороге стояла небрежно припаркованная, не закрытая машина — забыла. Она многое стала забывать, не замечать с того мгновения, как гроб медленно опустили в землю, и женщина осознала — это конец. Раньше несчастной казалось, произошла ошибка, и ее любимый вернется, как ни в чем не бывало, и все будет как прежде. Часы пробьют десять, тихо откроется входная дверь: «Здравствуй, родная!». Она будет обнимать, и шептать что-то сентиментальное, нежное.

Нелегко научиться делить, но вдова смогла. Она научилась любить мужа вместе с работой. Той самой, что отняла его навсегда.

Молодая женщина не знала, кто виноват в смерти любимого. Правоохранительные структуры обещали найти, достать из-под земли, отомстить. Но вдова понимала, что-то древнее, внезапно проснувшееся в душе говорило — она не узнает имени. А Саша знал. Дознаватель хотел, чтоб он помнил каждое слово, каждый подписанный документ.

Проклятия срывались с губ женщины, но растворялись в пространстве, не в силах дотянутся до зоны Надлома. Видеть это еще страшнее, чем стать проклятым…

…Тогда, уничтоженная и разбитая, она не знала, что под сердцем зарождается новая жизнь…

— Вы живы, все хорошо! Все будет хорошо! — сказала я быстро.

Он так хотел, так боялся поверить. После прикосновения рук, улыбки, что волшебным образом согревала, очнуться снова в беспроглядном мраке пещеры…

— Не уходи, — прошептал больной одними губами.

Моего ответа мужчина не услышал — заснул или потерял сознание.

— Иди спать, Оля, поздно уже, — негромко произнес колдун.

Я посмотрела на жертву дознавателя, стену дождя, мокрых, но довольных драконов. Нам они тоже принесли абрикос — целую горсть. Фрукты так и норовили соскользнуть на пол, просачиваясь в щель между когтями. И спросила:

— Что же мы будем делать завтра?

Абрикоса попалась маленькая, но спелая, оранжевая. Ее вкуса я не почувствовала. Дождь не утихал, под таким даже нам не пройти, а больному требуется покой, иначе замерзнет, простудится…

Ярослав тоже взглянул на спящего мужчину, но совсем по-другому. Лекарь сказал бы, что состояние тяжелое, и на восстановление потребуется не меньше месяца постельного режима и только тогда… Ярослав был, прежде всего, магом. Он в совершенстве знал современную медицину и собственные возможности.

— Все не так плохо. Скоро прояснится, вода стечет, ветер высушит скалы, — колдун помолчал, потом добавил: — Он хочет жить — это главное, просто нужно немножко помочь.

Я почему-то не решалась задать ключевой вопрос. Яна отозвалась, словно читая мысли:

— Я понесу. Из ткани сделаем носилки. С передышками потихоньку спущусь, обернусь даже быстрее вас.

Пожалуй, это единственное подходящее решение. Сквозь лесные чащи мы иногда едва пробирались сами. Ветви елей перегораживали дорогу, били по лицу. Трава скрывала бугорки и впадинки… Нести рюкзак — это одно, совсем иное бессознательного, ослабевшего человека.

— Завтра разберемся, — решил Ярослав и провел ладонью по лицу, словно стряхивая липкие, назойливые воспоминания. — Всем спать!

Было действительно поздно, усталость сковывала движения, но у меня осталось еще одно незавершенное дело. Глотнув воды из целебного родника, я быстро собралась в дорогу.

Глаза привыкали к темноте медленно, а светом я боялась его спугнуть. Выключенный фонарик, я захватила как страховку, к счастью, пока она не пригодилась. Когда свет костра замер позади едва заметным пятном, я остановилась и приготовилась ждать. Время текло удивительно медленно, но интуиция не ошиблась: Тимка пришел. Знакомо вспыхнули два желтых огонька. Зверек приблизился, стал на задние лапки, пальцев коснулся влажный нос. Несколько раз Тимка обошел меня со всех сторон, изучая или запоминая, а потом залез на руки, позволяя погладить. Шерсть неожиданно оказалась мягкой.