— Нет, одолжить бы не помешало, — растерянно ответила драконица, еще не понимая, куда я клоню.
— А, так это вы так одалживали, — протянула глубокомысленно.
— Чего? — не понял Яшка.
— Выспаться мне чего не дали?! — вот теперь бы точно сошла лавина.
— Так, обед готов, мы тебя принесли ручки помыть.
— В следующий раз они тебя понесут покупаться, и проснешься на дне, рядом с какой-нибудь корягой, — бросил Ярослав, — или утопленником.
Яна выразительно фыркнула, колдун только улыбнулся. Я хотела напомнить, что это безобразие затеял его дракон, но не успела — мужчина знаком велел замолчать. Лавину мы, конечно, вызвать не могли, а вот потерпевшего разбудили. Он повернул голову, разглядывая папоротники и ели, небрежно сложенные на краю поляны рюкзаки, пристроенную над огнем, на манер котелка, железную кружку. В этот раз больной смотрел осмысленно, цепко.
— Зачем вы меня вытащили? — спросил мужчина хрипло. Нет, чтоб спасибо сказать!
Голос ослабленный, но все равно властный. Человека, привыкшего отдавать приказы.
— Перейти дорогу дознавателю, — ответил Ярослав.
Нить между нами напряглась. Он не хотел, чтоб я вмешивалась. Я поняла и пока молчала. Лицо колдуна ничего не выражало — «читай» сколько хочешь — бесполезно. Ярослав не предпринимал никаких усилий, чтоб ему поверили, или чтоб показаться искренним. В ответ на долгий, оценивающий взгляд, колдун добавил:
— Я снимал его знаки. Их ни с чем не перепутаешь.
Ни один мускул не дрогнул на лице бывшего пленного, хоть тело все еще помнило боль, а в душе кипела ненависть.
— Только для этого? — вопрос прозвучал ровно, бесстрастно.
И где они так научились? Смотрят, а кажется, вся душа как на ладони?! Только очнувшийся мужчина умело создает иллюзию: он умеет считывать язык тела, иное для него закрыто. Ярослав, если захочет, может получить больше, намного больше.
— Нет. Мне нужна информация. Все, что тебе известно о дознавателях.
— А если я ничего не помню?
— Помнишь, каждое слово, — спокойно сказал колдун. В голосе не было и тени угрозы, но почему-то становилось страшно. — Я чувствую ложь.
— Тогда, может быть, ты сам «увидишь» все, что захочешь? — что творилось на душе у осужденного, оставалось только гадать, перед нами возвышалась непроницаемая каменная глыба.
— Может быть, — Ярослав потушил костер, поворошил, чтоб ни одной искры не сохранилось, и счел уместным пояснить: — Это не лучший вариант. Любое магическое влияние на твой разум на протяжении двух месяцев приведет либо к смерти, либо к сумасшествию. Мне жаль моей работы.
Потерпевший закрыл глаза. Слишком много сил уходило на разговор, он чувствовал, что вновь теряет сознание. Ярослав присел рядом.
— Поешь, тебе нужна энергия, — мягко произнес колдун. Мужчина не ответил, но от еды отказываться не стал.
Когда больной заснул (еле дождалась!), я набросилась на колдуна:
— Зачем ты с ним так?! Он же и так едва живой!
— Именно, — заявил мой спутник холодно, — а как держится! Не один год натаскивали.
Я вспомнила взгляд серо-зеленых глаз…
— Но ведь это не повод!
— И кровь он не только в кино видел.
— Но приговор… Я знаю — он невиновен!
— В том, что придумал дознаватель — да. А что ты еще видела? — поинтересовался Ярослав вкрадчиво.
— Ничего, — выдохнула раздраженно.
— Вот видишь, — заметил колдун, заканчивая спор. — Он проснется ближе к вечеру, тогда и побеседуем. Ни во что не вмешивайся, я скажу Яне, и больше не будет никаких фокусов. Еще не хватало потом убеждать, что ты вовсе не летала — это так, почудилось. Он поверит своим глазам, чтоб они там не рассмотрели.
И хотелось возразить — и сказать нечего. Драконы притихли, мужчина начал собираться.
Наверное, уже давно стоит привыкнуть — здесь нет ни минуты покоя. Только жизнь начинает налаживаться, приходить в более-менее приемлемую колею, как судьбе кажется, что мы заскучали. Переубедить ее в обратном абсолютно невозможно. Послеобеденный переход набрал такой стремительный темп, что сил о чем-то думать не осталось. Я, конечно, пыталась, пока едва не наступила на ежика. А потом только внимательно смотрела под ноги…
Уходило время. Стрелки часов методично, безвозвратно отсчитывали минуты. Тик-так, тик-так… Оседали на дне песчинки. Можно ли прыгнуть в неуловимо уносящийся поезд и остаться в живых?
Его называли горной жемчужиной. О нем слагали легенды и песни. Исчезли целые народы, пали древние, величественные государства, озеро оставалось неизменным: глубоким и кристально чистым. В воде отражались закатные облака: бело-серые, с желтой светящейся каймой. На склонах дремали деревья, их длинные тени окрашивали воду зеленым.
Полуостров врывался в озеро двадцатиметровой зеленой дорожкой. Лунной ночью, когда серебристый свет спутника Земли становился его продолжением, дорога уводила в иные миры. Так повествовали менестрели. Одни рассказывали о чудесной тропе, другие обещали исполнение желаний. Сколько правды в каждой из легенд, а сколько вымысла Яна не знала, но бережно хранила в памяти. Драконы любили сказки.