Вроде я ее имела?! Всю жизнь объезжала диких оленей без седел! Безумно хотелось спать, а еще, чтоб от меня отстали. Однако Ярослав думал иначе и с интересом наблюдал за процессом покорения оленьей спины. Хозяину, похоже, было все равно или он решил, что это новый вид массажа. Я подпрыгнула, подтянулась, возрадовалась, а потом заметила на руке комара…
— Тебе помочь? — участливо спросила Яна.
Ох, лучше б она промолчала!
Зверь наклонился, сорвал пучок травы. Образовалась «лесенка». Ярослав проследил за моим взглядом, улыбнулся. Хоть у кого-то сегодня хорошее настроение! На этой оптимистичной ноте я, наконец, взобралась наверх. Между прочим, порядочные олени не бывают такими большими! Сидеть жестко и неудобно, держаться не за что! Я поерзала, стараясь устроиться комфортнее. Показалось, или в глазах зверя промелькнуло сочувствие?
«Экзотическая туристическая поездка, — сказала себе решительно. — Бесплатная туристическая поездка, мне удобно и хорошо!» Олень обернулся и фыркнул, птичий крик напомнил взрыв смеха. «Но ведь это же лучше, чем идти пешком!» — больше никто не решился спорить.
Небо сноровисто затянули серые тучи, позади нас, в горах, шел дождь. В обед выглянуло солнышко, и Яна радостно воскликнула:
— Горы дымят!
От земли поднимались белые клубы пара. Густой, молочный туман скрывал вершины, уходил ввысь и, будто, стало два неба — и сверху, и снизу причудливые облака. Они изменялись каждое мгновение, а через несколько минут и вовсе исчезли — вода испарилась.
На ночлег остановились в просторном и светлом буковом лесу. Под ногами шуршали прошлогодние листья, корни стелились по земле, образовывая удобные «лесенки» на склонах. Трава почти не встречалась: мощные кроны пятидесятиметровых великанов неохотно пропускали солнечные лучики. Казалось, что высокоочищенные от сучьев светло-серые стволы касаются облаков.
Животные разбрелись пастись, Александр заснул. Он постоянно спал после беседы у озера. Разговоры с ним выходили короткие, бессвязные, мужчина быстро уставал. Тем не менее, несмотря на тяготы пути, ему становилось лучше. Ярослав говорил, что через несколько дней больной совсем поправится, пока в это верилось с трудом.
В лесу царила тишина. Весело резвились, обнимая котелок, язычки пламени. По дороге колдун нарвал травок, и мы сидели вокруг костра в ожидании чая. Стадо диких кабанов обошло лагерь стороной, донесся только топот угасающих шагов. Яшка лежал, приспособив один из корней под подушку. Раньше он предпочитал рюкзак, но в дороге ткань запачкалась, обтрепалась.
Спокойствие, умиротворенность дремлющего леса передались и его случайным визитерам. Саше снились яркие, красочные и добрые сны. Ярослав, улыбаясь, любовался огнем, а Яна вспоминала лунную дорожку и радовалась, что желание так быстро начало исполняться.
— Как вкусно, — выдохнула я.
Чай пах душистым разнотравьем: чабрец, мята, листья малины и что-то еще, дарующее напитку неповторимый вкус. Я зажмурилась, вдыхая нежный аромат, чашка обжигала пальцы.
Яна довольно похвасталась:
— А готовит он еще лучше.
Мне почему-то вспомнилось серое месиво в котелке, словно прочитав мои мысли, бескорыстная пиарщица добавила:
— Диетическая еда на вид всегда критики не выдерживает. Ты грибной суп не пробовала, а еще лучше пирожки с ягодами.
Она тихонько вздохнула, вспомнив дом и противень с выпечкой. Я отпила еще один глоток, улыбнулась:
— Миллионы женщин о таком мечтают: готовит, убирает, миллионер, маг.
— «Читающий» мысли? Не смеши меня, — ответил Ярослав. — Кто захочет жить, словно на ладони?
«Все равно, если любишь», — промелькнуло в голове.
— Разве это помеха?
— Для измен неразрушимая помеха.
«Не простил», — поняла внезапно.
— А ты бы простила? — тихо спросила Яна.
— Нет. Никогда.
Хрустнуло, сломалась под весом оленя сухая ветка.
— Говорят, это неправильно, — добавила я тихо.
«С таким подходом у тебя никогда ничего не будет. Мужику, как корове, нужен длинный поводок, попасется и обратно придет, погреться. Так живут миллионы семей», — твердили подруги. Я не спорила — ничего им не докажешь, но не изменяла своим принципам. Возможно, зря.
— Правильно, — глухо произнес Ярослав. — По-другому не может быть.