Мы пересекли двор и свернули в извилистый коридор. В нем царили темнота и прохлада, даже в самую страшную жару отсевая необходимость в кондиционере.
Вскоре взорам открылась круглая башня диаметром в пять метров. В высоту она немного сужалась и заканчивалась голубым клочком неба. Сквозь каменный пол смогли пробиться лишь редкие травинки. Но если раньше торжество зелени подчеркивало уныние и заброшенность строения, то здесь трава под ногами казалась пушистым ковром, а бурьяны на камнях изысканными цветами. Лучам заходящего солнца не хватало сил осветить окружающее пространство, и внутри царил уютный полумрак.
— Располагайся, — распорядился Ярослав, а сам направился к выходу, за ним потрусила Яна.
— Подождите! Вы куда?
— Осмотримся и вернемся.
— Я тоже хочу! Я уже расположилась!
Колдун скептически взглянул на торопливо поправленные рюкзаки, потом на спящего Александра.
— А кушать кто будет готовить?
— Ты. А я дров для костра насобираю!
— Это и дракон может! Ладно, пошли. А вы оставайтесь! — прикрикнул он на братьев меньших. — Сидите тихо, сторожите. И без фокусов.
Самое странное: они согласились!
Первой встретилась башня с проемом возле самой земли, закрытым решеткой. Я заглянула вниз, посветив фонариком, вырвала из лап темноты часть стены.
— Не отставай, там нет ничего интересного.
— Долго они здесь были?
— Четыре дня, но мне кажется, ничего не нашли.
Входом в следующую башню служил лаз. Такая себе нора два метра длинной и метр высотой. Возле него безжалостно вытоптали траву и вырубили деревца. Внутри, на песчаном полу, валялись каменные глыбы, остатки досок, порванный башмак. На расстоянии примерно полутора метров от пола начиналась лестница и вела вверх. На втором этаже сохранились опорные балки, а кое-где и доски, покрывавшие пол. Узкие прямоугольные бойницы выходили на четыре стороны света.
Ярослав стал так же, как некогда Виктор, до рези в глазах, всматриваясь в зелень лесов. Вот только видели эти два человека совершенно разное. Иногда Ярославу казалось, что руководитель экспедиции обезумел, но нет, рассудок мага оставался трезвым. Он упрямо шел к своей загадочной цели. В отличие от штатного психиатра.
Это произошло сразу после перехода через тоннель. Сначала лекарь не верил, потом поставил диагноз — паническое расстройство (эпизодическая пароксизмальная тревога), но легче не стало. Не помогали и вводимые препараты. Воздействие Зоны глубже, страшнее, его искоренить не так просто.
Врача мучили непредсказуемые, не ограниченные определенной ситуацией или обстоятельствами, приступы тяжелой тревоги. Они сопровождались неожиданно учащающимся сердцебиением, болью в груди, удушьем, головокружением. С каждым разом увеличивалась продолжительность атак. Не отпускал страх близкой смерти, надоедливыми мухами наседали тревожные сны о родных и близких. Мужчина безумно хотел и, в то же время, боялся вернуться домой. Он боялся повторных приступов, потери самоконтроля и сумасшествия. А еще врач боялся, что о его состоянии узнают остальные.
Впрочем, для Виктора не составляло труда проникнуть в чужие тайны. Маг терял людей, но не ощущал особого беспокойства. Ярослав задавался вопросом, что же скрывают эти земли настолько ценного (золото оставляло руководителя экспедиции равнодушным), но не находил ответа.
По крепостной стене мы вышли к Портовому двору. Шли легко, как по мостовой, хоть камень встречался неровный, а до земли было не меньше четырех метров. Впереди, в метрах двадцати, из воды выступала вершина стены. По ней вальяжно, неторопливо расхаживали птицы. А по другую сторону паслись наши олени, протаптывая во дворе дорожки. Эта панорама напоминала мне границу двух миров. Они стремились друг к другу, но встреча несла лишь разрушения.
За день камень нагрелся и стал теплым, как печка. Я присела недалеко от колдуна, ловя лучи уходящего солнца.
Ярослав закрыл глаза, протянул ладони к воде. Лицо застыло, превращаясь в маску. Мужчина хотел увидеть то же, что и человек до него. Глава экспедиции долго кружил с аквалангом, тревожа искусственным светом темные водяные толщи. Он заплывал в затопленные башенки, расчищал входы в подземелья, простукивал стены. Однако не подбирал монеты и драгоценности, словно не желая привлекать к себе внимания. Виктор явно что-то искал, но что? Камень не знал ответа, он спал и сон был для него спасением. Лишь сейчас по нему стали медленно пробегать живые искорки, словно по венам.
Я минуту понаблюдала, а потом решила попробовать сама. Опустила кончики пальцев в воду, прикрыла веки. Сознание заполнила темнота. Прошлое осталось закрытым, настоящему не было до меня дела. Пробовала мысленно скользить под водой, но мрак не спешил проясняться, раздражали птичьи крики.