Зона Надлома (СИ) полностью

Древняя постройка без малейшего следа разрушения казалась красивой иллюзией. Я даже опустила руку в озеро, нащупала камни подводной дорожки — она соединяла берег с лестницами. Я могла поклясться, что начиналась тропа от липовой аллеи, только плиты под давлением времени ушли под землю.

Раздался мелодичный звон и часы остановились, а потом стрелки медленно поползли в обратную сторону. Открыл глаза каменный дракон, они светились желтым огнем и казались живыми.

— Вот, я принесла! — закричала Яна издалека, сжимая в лапе охапку цветов. — Самые лучшие выбирала… — она запнулась, увидев озеро. — А почему вы нас не позвали?!

Ответить драконице никто не успел: буквы в книжке мягко засветились и начали меняться местами, сливаясь во фразы.

«В этом мире мы остались последней твердыней, но дни не наполняла скорбь. Ибо нет места скорби среди царствия жизни. Тонули в могучих морских водах вражеские корабли, с ужасом бежали войска, мирные путники находили покой среди зелени садов. То, что представлялось для иных невозможным, для нас было обыденностью.

Иноземцы ступали под воды озера, и страх сменялся отвагой, а ложь — правдой. Полководцы и государи, купцы и ремесленники поднимались на мосты и подписывали соглашения. И ни огонь, ни вода, ни коварство, ни жажда наживы не могли им повредить — были они нерушимыми.

Свята своей гордой неприступность, свята своим одиночеством целина. Свята земля, овитая Любовью. Она несокрушима на века, до тех пор, пока человек дарит, а не забирает, отдает, а не отнимает без спроса.

Пустела страна, и умирали драконы, ушел в морские глубины прибрежный град, а проклятые входили в былую твердыню, и не было им покоя, и не было у них прозрения. И сомкнулись воды над их головами.

Разгулялась иллюзия и счастье стало призраком, любовь — мгновением, а жизнь — тленом…»

Буквы вновь сменились местами, выстроившись в алфавитном порядке. Грустно вздохнул, словно живой, каменный дракон и закрыл глаза.

— Ты куда? — остановил Ярослав, когда я уже лезла в озеро, прямо в обуви и одежде.

— Туда! — воскликнула сердито. Вроде и так непонятно!

— Зачем?

Я застыла, на этот вопрос я не могла ответить, но твердо знала — нужно. Сейчас, сию минуту, мне непременно нужно попасть к подводным башням.

— Отпусти, я должна!

— Ольга, это место поглотило столько народа, что дорогу из костей можно проложить до самого моря.

Я растерянно замерла, недоверчиво взглянула на колдуна, а потом на озеро.

— И где же они?

— Течением отнесло. Проклятые входили в былую твердыню и сомкнулись воды над их головами. То, что прежде служило исключительно мирным целям, стало убивать. Враг подходил к невиданному строению и больше не возвращался.

— Но это враг! — возразила я справедливо. — Он нес разрушение! Не коснулось захватчиков прозрение, не сменилась созиданием жажда смерти!

Мне вдруг до слез стало жалко чудесное озеро. Когда-то оно изменяло жизнь, добавляло немножко света в хмурые будни, а потом их не стало. Ни драконов, ни людей, чьи улыбки исцеляли раны; только вражья злоба и больше ничего. Что ему оставалось? Как еще оно могло защитить свою землю, защитить себя?

— Все нити переплетены и спутаны, — сказал колдун тихо, — посмотри сначала куда направляешься. Я не знаю, что будет, если ступить под воду и выйдем ли мы на берег, какими б ни были наши намерения.

Я как-то сразу успокоилась, желание исследовать старинную архитектуру резко убавилось. Теперь, в меру своих сил, я старалась почувствовать это странное место. Драконы занимались чем-то своим, сидели около самой воды, но нырять не стремились. Яшка невнятно бормотал:

— Если три башни соединяют время, то часы — это настоящее, там, где книга — прошлое, а третья башня отражает будущее.