От этих слов мы переглянулись и побежали вдоль берега, так быстро, как только могли, к башне, что хранила грядущее. Горло пересохло, а в боку немилосердно кололо, в изнеможении я опустилась на колени. В третью башню был вмурован огромный хрустальный шар. Сколько мы в него не всматривались, он так ничего и не открыл.
— Опоздали! — признала очевидное.
— Может, он ничего и не показывал, — миролюбиво заметила Яна. — Мы ведь раньше вас прилетели.
— Раньше — позже, следовало сразу идти, а не пугать мертвецами! — ответила раздраженно. А тот, в чей огород был брошен камень, промолчал.
Открывал ли шар картины грядущего, или так и остался безмолвным, узнать нам не суждено. Если внимательно присмотреться — впечатление об озере складывается противоречивое: словно в его механизме, что-то сдвинуто или сломано. Сначала интуиция говорила «можно идти», а теперь растерялась и молчала.
Яна полетела собирать разбросанные цветки эдельвейса. Я наблюдала, как стремительно скользит над подводной крепостью ее крылатая тень. В глубине озера били ключи, шептались подземные течения. Они заботливо оберегали древнюю постройку, унося мусор и провожая в последний путь бренные тела, в темные подземные пустоты.
Он шел за дознавателем и его приказы стали смыслом существования. Иногда сердце Александра тревожно ныло, а часть души кричала: «ОСТАНОВИСЬ!» Иногда…
Как много может тело. Как просто. Идти вперед, ни о чем не думая, не помня себя. Мужчине сказали, что боли нет, и он ее не ощущал.
Чернота пустынной земли и зелень лесов сменились подземным царством. Тайными темными переходами, кристально чистыми озерами и лабиринтом пещер. В одной из них закончилось путешествие дознавателя и его жертвы. Приговор вынесен, приговор исполнен.
Саша сам вбивал железные сваи для закрепления кандалов и цепей. Стирал руки молотком, лишаясь последних сил, и ничего не чувствовал. Он был ничем и никем, покорным роботом, исполняющим команды. Однако, со временем, всему приходит конец.
Холод. Запах металла. Кромешную темноту рассекает узкий луч фонаря.
— Исполняя заказ Леонида Глоткина, я возвращаю тебе волю и оставляю здесь. Так пройдут твои последние дни.
Боль, адская боль по всему телу — расплата за безумное турне. Слова доносятся, словно из другого мира. Осознать все произошедшее за один миг. Это как прикосновение обухом к оголенным нервам. Александру кажется, что он сходит с ума. В голове только одна мысль — умереть.
— Слабак, — удар ногой по животу.
Тело выгибается насколько позволяют цепи, голова безвольно откинута. Мужчина даже не смотрит в сторону дознавателя — слишком много всего навалилось, чтоб обращать внимания на такую мелочь, как побои. Но постепенно Александр привыкает и к усталости, и к боли. Проходит шок, разум оказывается достаточно сильным, чтоб не утонуть в пучине безумия. Память… Господи, зачем она возвращается?! Если бы пришло забытье, забытье и смерть, однако старуха не торопится. Мужчина вспоминает все и ненавидит себя. Вспоминает, как собственноручно отправил умирать верных людей, как предал присягу, как не смог защитить… Вспоминает роковой день, когда встретил дознавателя и не ощутил угрозы. Куда делось выработанное годами чутье, еще ни разу не подводившее?
Как важно вовремя уйти! Александр тогда молил высшие силы, но они не откликнулись. Они оставили узнику жалкую ничтожную жизнь, омытую кровью. И сейчас, что он может сделать сейчас? Умереть, как и предписано, как хотел заказчик.
Отчаянный рывок… Проклятое железо впилось, вросло в камень, держалось за стену мертвой хваткой. Когда-то сильное тело износилось, превратившись в монолитный открытый нерв. Эту боль приглушала другая, внутренняя — еще более страшная, и от нее не было избавления.
В кромешной темноте подземелья рычал, словно пойманный зверь, заместитель главы Службы национальной безопасности.
Невозможно передать словами красоту гор, они никогда не отразят подлинной сути. Ибо не поддается описанию восторг, охватывающий душу на вершине, когда смотришь вниз, и перед глазами открывается весь мир. Когда захватывает дыхание и хочется кричать от радости. Когда встречаешь нежные голубые цветы на отвесной скале, а непуганые звери с любопытством обнюхивают протянутые ладони, и сердце от нежности и трепета переполняют светлые чувства. В такие мгновения кажется, что все вокруг принадлежит тебе и создано лишь для тебя.
Путь вверх изматывал, тропинка петляла над обрывом. Шаг в сторону и падение неминуемо, но страх не беспокоит, и тревога спит крепким сном. Дорога прекрасна, она манит, очаровывает, каждый раз открывая что-то новое. Вот ручеек с ледяной водой, что бьет рядом с каменными глыбами. Пальцы сводит от холода, но пьешь, не отрываясь, ведь внутри разливается тепло: энергия наполняет тело, исцеляет ауру. Яна блаженно припадает к воде и откапывает в недрах памяти очередную легенду. Она их рассказывает всю дорогу. Веселые и грустные, о драконах и кладах, о сказочных пещерах и древних странах.