— Вася заставил поклясться, что я не причиню тебе вреда, — произнес Генеральный прокурор вместо приветствия.
Я молчала, не зная, что сказать. Впрочем, мужчина не ожидал ответной реплики. Не теряя времени, он протянул сложенный вчетверо лист бумаги. Нелепо смотрелись на тетрадном листочке строки заклинания, аккуратно выведенные Васиной рукой. Хорошая клятва, такую не нарушишь.
— Я хочу, чтоб наш разговор сохранился в тайне, — снова заговорил Владислав Владимирович.
Он цепко следил за мной, словно что-то перепроверяя. Сдерживая силу, что могла раздавить незадачливую молодую колдунью, легко, будто маленькую пушинку.
Читать заклинание я не хотела. Порвать лист, бросить под ноги и выйти, громко и гордо хлопнув дверью. Но передо мной стоял Генеральный прокурор.
— Ре…
— Достаточно просто твоего слова, — оборвал мужчина, взгляд потеплел.
— А вашего нет? — сорвалось прежде, чем я успела подумать.
Вопреки мрачным прогнозам, Владислав Владимирович улыбнулся:
— Вася осторожный мальчик. Только тот, кто дает слово, знает будет ли оно исполнено.
Смысл этой фразы я поняла, лишь спустя некоторое время. Но больше задавать глупых вопросов не стала. Общаться с ним оказалось безумно интересно и сложно. Я долго не могла понять, что ищет Генеральный прокурор, и зачем понадобился поиск человеку, взлетевшему так высоко.
Об этой должности мечтал каждый, невзирая на шансы. Студент-троечник, заместитель районного прокурора маленького населенного пункта, который назвать городом можно лишь с большой натяжкой, заведующий канцелярией, а иногда и охранник с секретарем. Думала ли я о ней? О таком невозможно не думать. И вот теперь судьба свела с воплощением этого поста.
Третье лицо в государстве, о котором так мало известно. Прокуратура предпочитала оставаться в тени, ведь не все то золото, что блестит. Сильный, амбициозный и властный мужчина владел редким даром закрывать свою душу и видеть других насквозь. Эта способность стала одной из составляющих его ошеломляющего подъема.
Казалось, у Владислава Владимировича было все, и проще сказать, чем этот человек не обладал. Однако, что можно говорить о чужой душе, если порой и о собственной ведомо слишком мало.
Для единственного сына, прокурор выбрал лучший вариант для старта успешной карьеры — учебу за границей. Шли годы, и в один день мужчина осознал, что больше не понимает собственного ребенка. Их встреча была соприкосновением двух миров. Чуждых и далеких друг от друга. В тот вечер Владислав Владимирович впервые почувствовал себя старым. Настолько старым, что жизни оставалось несколько мгновений.
Из дневника прадедушки Генерального прокурора.
Бессмысленным показался прежде успешному мужчине пройденный путь. С вершины власти Владислав Владимирович четко и в деталях увидел порочный круг, связанный деньгами и смертью.
Зачем ему любовь к тонущему кораблю? Что с ней делать?!
Он нашел решение — изменение сознания. Возврат к истокам.
Генерального прокурора интересовала история. Меня тоже. Я давно хотела отыскать правду для своего ребенка. Но ребенка не было, и на это вечно не хватало времени.
Теперь поиск стал неотъемлемой частью моей жизни. Я заглядывала в доступные двери прошлого, посещала музеи, читала исторические трактаты, разыскивая ответы на его, нет уже наши, общие вопросы. Однажды я рассказала о городе, в котором существовала смертная казнь за взятки.
— И что, не брали? — спросил мужчина заинтересованно.
— Брали, — не стала скрывать правду, впрочем, он, видимо, об этом знал и без меня.
В кабинете повисло молчание.
— И у нас бы брали… Знаешь, что случается с высохшим деревом? Оно падает. Система давно прогнила.
Как изменить сознание масс незаметно от системы? Возможно ли это сделать?
— Знаешь, что сложнее всего построить в нашем государстве? Школу, — сказал однажды прокурор, а я не поверила. Зря.
Мысль о безысходности могла его сломать. Легко, как сухой прутик. Мужчина продолжал поиски и носил маску, благодаря которой никто не догадывался о его успехах и поражениях.
Я писала отчет до рассвета. Детально излагала все, о чем узнала за последнее время. К небу на востоке едва прикоснулось нежное розовое сияние, как я произнесла:
— Мне пора. Отдашь лично в руки.
— Не передумала?
— Нет.
— Жаль… Я тебя отвезу.
