Те, в свою очередь, как собаки, отзывались с преданностью на свои клички. Им не хватало еще только тявкать. Видно, просто не догадались.
Я присмотрелась к ребятам. Все-таки ближайшие недели нам вместе путешествовать. Ничего особенного. Вот только глаза – пустые и безжизненные. Это настораживало.
Погрузив вещи в новенький минивэн, мы отправились покорять неизведанную Зону.
Новиков так и не вышел проводить дочь. Но я была уверена, что хозяин наблюдает за нами по своим камерам. Так хотелось помахать ему на прощание, хоть как-то поддержать мужика, но не стала. Окружающие меня бы не поняли. Кивать в темноту улицы – очень неприлично и даже странно с моей стороны. Я воздержалась от самодеятельности.
Дорога предстояла неблизкая, поэтому водой и едой нужно было запастись в полном объеме. Что, собственно, мы и сделали. Соня села рядом с Антоном. Я сзади. Девушка постоянно была у меня на виду. Всю дорогу она находилась в полудреме. Ребята менялись за рулем, поэтому мы нигде не останавливались на ночевку. Перекусывали тоже на ходу.
По мере приближения к Зоне вокруг становилось все живописнее. Густые зеленые деревья затеняли дорогу, лесополосы, словно из сказки, манили в свою прохладную сень. Соня высунула голову в полуоткрытое окно и вздохнула полной грудью.
Июнь в этом году выдался особенно жарким, но здесь этого почти не ощущалось, и не только благодаря кондиционированному воздуху нашего микроавтобуса. Тенистая дорога скрадывала ощущение пекла.
Наконец вдалеке показалось КПП «Дитятки». Некогда граница между живым и мертвым – это ворота Зоны отчуждения. Минивэн свернул в сторону, дабы не палиться перед патрулем. Ведь поездка нелегальна. И нелегалы, насколько я смогла понять, активно прокладывают обходные пути в Зону. Не знаю уж, борется с ними охрана на КПП или смотрит сквозь пальцы… На въезде я рассмотрела информационный и сувенирный киоск одной из туристических компаний.
– Удачно подгадали, – заметил Антон небрежно. – В пересменок патрулей подъехали. Иначе пришлось бы стоять в кустиках за пару километров и ждать удобной возможности.
Мы въехали «в джунгли» в буквальном смысле слова. За много лет Чернобыль скрылся в лесу. Начались массовые обрушения зданий. Некоторые, конечно, еще сохранились, но это ненадолго.
Антон поднялся и принялся строить из себя гида – рассказывать о местности, через которую мы проезжали, размахивая руками и указывая в окна автобуса. Надо отметить, он был весьма осведомлен. Видимо, и впрямь фанател по этой географической точке.
– Мы проезжаем Чернобыль. Этот знак был установлен для посетителей Чернобыльской атомной станции имени Ленина. Только сейчас название убрали, оставили только факел! – Антон показывал на старый, огромный, весь проржавевший за столько лет факел-памятник.
– Не советую здесь останавливаться даже на минутку: проржавевшая стела с факелом – одно из самых загрязненных мест в Чернобыльской зоне, находится на территории Рыжего леса. Его деревья приняли на себя наибольшую дозу выброса радиоактивной пыли во время взрыва, их кроны окрасились в буро-красный цвет. Позже деревья погибли, а по ночам на этом месте наблюдали свечение. Радиация – страшная вещь, и многие боятся сюда ехать, опасаясь последствий. Беда в том, что ее не видно. Прогулка в тихом на вид месте может грозить смертельной опасностью, – вещал Антон.
Я достала дозиметр, высунула руку с ним в окошко и замерила уровень радиации. В десять раз выше нормы. Долго здесь и впрямь лучше не находиться и окна не открывать. Но лучевая болезнь нам не грозит.
– Откуда такие познания? – поинтересовалась я у Антона.
– Это моя история! Моя жизнь! – пафосно произнес паренек и прижал руку к груди.
Мне стало противно, но я не стала язвить. Промолчала в ответ, и все.
– Следующая остановка после КПП и Чернобыля – село Залесье. Если желаете, можем пройтись по нескольким заброшенным домам. Милаха, ты как?
Я посмотрела на Соню. Она молчала. Было заметно, что поездка ей уже не особо по душе. И я ее прекрасно понимала. Из уютного дома путешествие в Припять кажется романтичным, а здесь – когда видишь покореженные рыжие сосны и разрушенные дома – вся романтика куда-то испаряется.
– И наконец, наша следующая остановка – сама Припять! Если, конечно, не нарвемся на разгневанный патруль. – Антон и его гоп-компания громко и противно заржали.
– Остановка ЧАЭС, не страшно тебе, Милах? – Он подошел и крепко обнял Соню. – Но там мы ненадолго.
Он помолчал, продолжая обнимать девушку и отслеживая реакцию своих дружков. Да он ею хвастается!
– Продолжаем! Следующая остановка – Припять. Затем проедем к Радуге. Абсолютно секретный комплекс, который на картах обозначался как пионерский лагерь. Только некоторые офицеры, которые несли там службу, знали истинное предназначение объекта – следить за вражескими на то время территориями на предмет запуска межконтинентальных баллистических ракет.
– Антон, останови!
Соня выскочила на улицу. Ее несколько раз вырвало. Я проследовала за ней.
– Ты как? – протянув бутылку с водой, поинтересовалась я.
– Все норм!
