Спустя еще минут пять мы притормозили у здания, когда-то бывшего школой. Антон предложил войти. Его раненый приятель, естественно, остался в машине. Вроде бы температура начала спадать, так что я решила, что пока волноваться преждевременно.
В заброшенной школе было очень грустно. Вроде я и видела ее десятки раз на фото, но за душу берет, как кто-то мелом на доске написал свое имя и класс на момент учебы.
Дети Припяти приняли трагедию особенно близко к сердцу, и некоторые из них связали свою уже взрослую жизнь с городом, снимая фильмы, проводя исследования и устраивая туры в Зону отчуждения. Третья школа находится в очень плохом состоянии, внутри сырость. А здание школы № 1 уже обрушилось.
Детские противогазы на полу столовой. Припять была городом молодым во всех отношениях. Средний возраст жителей составлял всего двадцать пять лет.
Наконец минивэн примчал нас к заброшенному речному вокзалу. Отсюда ходили скоростные катера-ракеты. В здании вокзала когда-то было кафе, говорят, неплохое. В полностью разграбленном здании сохранилась красивая, хитро сделанная мозаика. А в автомате с газировкой остался «тот самый» граненый стакан, из которого пили все советские люди, но никто не болел.
И наконец, местная больница. Любая заброшенная больница отпугивает, но Соня, кажется, все глубже погружалась в серьезнейший стресс. К тому же Антон исправно снабжал нас фактами.
– Медсанчасть номер сто двадцать шесть, единственная больница Припяти, приняла первых пострадавших в аварии: пожарные, тушившие возгорание Четвертого энергоблока, сразу после вызова отправились сюда. В больничном подвале они сбросили с себя всю одежду, так как она была заражена. Вся форма до сих пор находится там, и даже самые отчаянные, побывавшие в подвале, ужаснулись от увиденного и вряд ли пойдут второй раз. В воздухе летала пыль с «горячими» частицами, фон доходил до миллиона распадов в минуту.
Перед входом в приемный покой лежали новенькие, совсем не ношенные сапоги.
– Кто-то их выбросил, и этот кто-то явно был в том самом подвале? – с ужасом в голосе прошептала Соня.
Я только пожала плечами. Да, девочка, вот так и излечиваются приступы романтики.
– Несмотря ни на что, этот мертвый город умер не до конца, – не обратив внимания на испуг своей девушки, продолжал свой рассказ Антон. – Даже после аварии здесь по-прежнему кипела жизнь. Предприятия Припяти работали для сотрудников атомной станции. Здесь не жили, но приезжали. По сей день работает прачечная: станция очень долго функционировала, там трудились несколько тысяч человек после аварии. Их одежду нужно обеззараживать, и лучшего места не нашлось. Это сейчас на месте станции только лишь старое здание, отдаленно напоминавшее грандиозное ЧАЭС, а долгое время после аварии люди здесь жили и трудились, постоянно подвергая себя страшной опасности, – заключил парень.
Наконец мы подъехали к местной столовой. Она находилась прямо на территории бывшего здания Чернобыльской атомной электростанции.
– Сразу отвечу на ваш вопрос, никакой радиации в столовой нет! – улыбнулся Антон. – Все продукты здесь привозные, плюс ведется постоянный мониторинг и контроль безопасности. Так что обедать в столовой безопасно. Сегодня перекусим здесь. Завтра отправимся в открытое плавание.
Я тихонько достала дозиметр, вымеряла фон. Ну, выше нормы, что ожидаемо, но опять же, опасности для жизни не несет.
Антон с улыбкой предложил войти. Рядом со столовой стояли два мордоворота и раздавали какие-то таблетки.
– Что это такое? – Соня на них растерянно смотрела.
К ней подошел Антон.
– Не волнуйтесь, это обычные витамины, вы их будете принимать два раза в день, утром и вечером. – Антон поздоровался с мордоворотами и взял себе несколько упаковок. – Своего рода страховка.
Было заметно, что парни на входе его очень хорошо знали. Даже заискивали перед ним.
Столовая находилась на территории ЧАЭС, но несколько в стороне от бывшего Четвертого энергоблока. Это было самое обычное, неприметное двухэтажное здание.
Кроме нас, больше никого не было. Я была удивлена.
– Это мой спецзаказ. Проходите, девочки. Сегодня все для вас. – Он улыбнулся и открыл нам двери.
Очень странно. Откуда у этого мальца такие деньги? Снять всю столовую. Да, это сомнительно. Да и зачем, собственно? Произвести впечатление на Соню?
– Ну вот, собственно, и сама столовая, располагайтесь. Всем приятного аппетита. У нас на все один час. Потом выходим и едем в гостиницу.
Я смотрела на Антона и не верила своим ушам. Его ласковый тон никак не сочетался с татуировками. Что-то здесь было нечисто.
Я огляделась. Вдоль дальней стены зала находилась линия раздачи блюд, за которой располагался горячий цех кухни. Можно было выбирать из нескольких блюд. Запахи стояли невообразимые. Я ощутила острый приступ голода и посмотрела на Соню. Она тоже была голодна. Я заметила, как она незаметно выкинула таблетку в урну с мусором.
«Умница, девочка! Еще всякую дрянь мы здесь не пили!»
Сама я таблеточки сунула в карман. Вернусь в Тарасов, выясню, чем тут наивных экстремалов потчуют.
