- Пиздец! – прошептал Свят мне в плечо, а Ян, так же молча, взял меня за руку, смущенно улыбаясь и пряча глаза.
- В свидетели на свадьбу возьмете, придурки? – как-то со всхлипом поинтересовался Святуся. И уже после этого покатило расслабление - я усмехнулся, Ян тихо хихикнул, и понеслось...
Поржали от души, валяясь на полу и друг на друге, выслушивая маты от Святуси, предупреждающего, чтобы даже не просили присматривать за нашими обосраными детьми... Вот в таком глумливом духе, а мы ему пытались рот заткнуть - и физически, и, намекая, что уж очень его высказывания похожи на ревность, а он отнекивался, как мог.
Чуть позже, когда успокоились, выпили еще пару раз, уже вместе с Яном, и только после этого он вырубился первым, забравшись на диван за наши спины, касаясь нас обоих, теребя волосы, лаская затылки, молча слушая то, о чем мы переговаривались с Монстром, пока нашего эмо совсем не сморило.
Мы потом со Святом еще вполголоса пообсуждали все, что произошло за день, толкая пьяные речи, еле шевеля мало послушными губами – я еще умилился, с какой нежностью Зверь теребил в пальцах браслет Яна, найденный им рядом с собой.
- Ты. Его. Лю-ю-юбишь. - Не смог удержатся я. И разулыбался, как осчастливленный кретин, когда в ответ получил молчаливый кивок.
И еще помню, как Свят сказал, что я крезанулся, если пошел на поводу у мелкого, на счет признания. А я возражал, доказывая, что Ян прав, и, рано или поздно, придется как-то озвучивать наши отношения, хотя и понимал, что парни никогда не признаются матери в связи друг с другом...
Это было бы слишком.
Свят уже лежал на полу, головой на моем бедре, всматриваясь в меня пьяными глазищами, в полутьме, с тихо бубнящей плазмой, когда я тоже начал отрубаться.
- Динусь... может в постель, а? Я помогу...
Ну, я послал этого «помощника», сказав, что от Яна вообще никуда не уйду, и пытался укладываться тут же, возле дивана. Но мне этого не разрешили прямо на полу, и через несколько минут я окончательно вырубился на заботливо стянутых с кресла съемных подушках.
Впрочем, не один я на них вырубился.
Когда среди ночи проснулся от желания поссать и жесточайшего сушняка, мой Зверь был со мной - теплый и такой любимый...
Такой же любимый, как и свесившее с дивана руку разноглазое чудо, тихо сопевшее рядом с нами.
Субботу и воскресенье я провел дома, так сказать, под арестом за то, что в субботу вернулся домой далеко после обеда, а не как обещал родителям – утром.
Ну, там еще и морда была помятая с похмелья, да я еще, придурок, накатил остатки водяры. Несло от меня, видимо, нехило, хоть чистил зубы и даже душ принял у близнецов.
Не помогло.
Короче, никаких гулянок до самой пятницы, «школа – дом – уроки». Это папуля мне предъявил ультиматум за все хорошее. Да я как-то и не упирался сильно, на самом деле понимая, что наглею последнее время по-черному.
Хоть меня сейчас и потряхивало оттого, что угроза для Яна миновала, и так хотелось оторваться с ним за все это вынужденное время воздержания на его счет, я, в общем-то, понимал, что для школы будет очень полезно эту недельку поучиться на полную катушку.
А потом пя-я-ятница!
У меня мурашки проходили, когда думал об этой пятнице всю следующую неделю.
Но до нее еще надо было дожить.
Понедельник прошел в школе спокойно.
Только на первой же перемене позвонил Януся и рассказал, как одноклассники дуреют от татухи Зверя.
Бля...
У меня аж во рту пересохло, когда я представил, как все пялятся на моего Монстра, на ту вязь, от которой меня самого клинит. Даже почувствовал что-то вроде ревности, что это лицезреют все, кому не лень.
Ррр...
Нет, ну я уж не до такой степени дебил и понимаю, что Свят это от других прятать не собирался, но... Но все равно я отреагировал как ненормальный. Конечно же, я не стал свое состояние озвучивать даже для Яна, хотя и думаю - он сам что-то почувствовал по моему невнятному бормотанию, пока я в себя приходил.
Блин... Ну, поколбасило меня немного и перестало.
Потом, правда, Леха приколупался к Святу, когда увидел ЭТО в столовке на третьей перемене. Что, да почему... Зверь отмахивался, как мог, даже что-то убедительно при этом умудряясь впаривать, а я глаза отводил, стараясь не встречаться взглядом с Монстром, чтобы не краснеть от смущения.
Ну, не привык я еще к его татухе! Спокойствия она мне никак не прибавляла.
Каждый раз вспоминаю тот наш разговор, когда сказал ему, что в курсе ее значения. Нет, тогда ничего такого сверхъестественного не случилось, все было спокойно... внешне. Зато я тогда просто физически почувствовал бурю, которая бушевала внутри моего Зверя. И никогда не забуду то состояние, когда без слов признаний считываешь любовь по отношению к себе, как с листа тетради.
Это было МОЕ...
Такое интимное до головокружения, поэтому и воспринял так эту новость про ее открытие для всеобщего обозрения.
