И догадался Темиров, что это и есть праматерь, о которой все твердят. Но смеялась девушка, что никакая она не праматерь, а послушная дочь отца своего, который во спасение народа приказал ей замуж за духа отправляться. Ну, древние порядки – древними порядками, а как Темирову на землю вернуться? И заплела девушка поэзию о чём-то нехорошем у него внутри, что тут его держит. Но – слушай, мол, воду, она покажет, поможет. Темиров прислушаться попытался, а потом вдохнул с хрипом воздух, будто хотел сделать рекордный в своей жизни харчок, и сплюнул себе на ладонь измятую пистолетную пулю.
– Постарайся быть благодарным, – ещё слышал Темиров сквозь наступившую в аиле темноту…
Очнулся Темиров на земле у дома Бирке. И шокированный казах видел, как поднялся Темиров, как стал отряхиваться…
Денису до дома было далеко, и он с благодарностью принял предложение Мишки переночевать у него. Лена направилась туда же. Увязался за Леной и Олег.
Дома было шаром покати – ни поесть, ни угостить. Лена сбегала в магазинчик матери, но он оказался подчистую разграблен.
Дома нашлись всё-таки остатки риса и немного макарон. Денис выбрал рис, Мишка – то же. Лене с Олегом достались макароны.
Ели в гробовой тишине. Лене вообще кусок не лез в горло. Олег, заметив, что Лена не ест – солидарно отодвинул свою тарелку.
Лена ушла спать в комнату матери, где постелила что-то и Олегу – рядом на полу. Олег чувствовал себя отвратительно никчемным и практически дураком: последние показания сейсмографа – абсолютный штиль…
Среди ночи Лена проснулась и в едва различимом свете увидела силуэт Олега. Который стоял у кровати и, по всей видимости, смотрел на Лену. Вспышкой вернулось воспоминание, как вот так же смотрел на неё, на спящую, отчим. Однажды Лена проснулась от этого взгляда. Отчим тогда сразу ушел, но после Лена уже не могла спать по ночам. И отчим приходил в каждую из этого бесконечного количества ночей, стоял и смотрел. И Лена, едва живая от страха, каждую ночь старалась не шелохнуться, не дрогнуть ресницей, чтобы не выдать себя. Днем спала урывками, но всё равно выглядела постоянно утомленной и больной. И к пристальным взглядам отчима по ночам добавились дневные материнские. А потом была ночь в степи и побег Лены. Моральная реабилитация, ночные кошмары – пока сон и душевное равновесие не пришли в терпимую «почти-норму». И тут вдруг, как по щелчку, всё разом вспомнилось, и вернулись те притупившиеся подростковые страхи.
– Олег? – выдавила наконец Лена.
– Нет, не Олег, – ответил Олег голосом отчима.
Лена мгновенно спряталась под одеяло, как тогда, в первый раз, семь лет назад.
– Ты всё рассказала матери? Что ты ей рассказала? Что я тебя изнасиловал? – продолжал Олег-отчим.
Лена помотала под одеялом головой.
– Тогда с чего бы ей меня убивать?
Лена выглянула из-под одеяла. Олег-отчим повторил свой вопрос.
– Я не понимаю, – прошептала Лена. И вдруг увидела…
…На велосипеде с тусклой фарой мать Лены ехала по темной дороге, пока не заметила огни стоп-сигналов в степи. Свернула с дороги. Остановилась возле УАЗика отчима. Прислушалась и поехала дальше в темноту.
Остановилась у края могильника. Отчим стонал на дне. Мать Лены вернулась к машине, села, завела, с включенными фарами подъехала к яме. У самого кря открыла дверь и выпрыгнула – упала, запнувшись.
Свет от фар падающей в яму машины осветил удивленное лицо отчима Лены…
Когда мать с вывихнутой ногой еле-еле добралась до дома, Лены уже не было. Плакал Мишка, про Лену ничего толком сказать не мог, и мать его выпорола, вымещая всю накопившуюся злобу.
А назавтра явился Темиров и требовал от матери Лены правды.
– Что это еще за несчастный случай такой, когда мужик лежит на дне ямы на спине, а две тонны сверху расплющили ему грудину бампером? А наверху повсюду следы от велосипеда твоей дочери. Где она, кстати?
– Нигде. Хватит расспросов, Темирчик. Надо тебе забрать кого-то – бери меня. Только о Мишке позаботься.
Темиров, подумав, выдвинул официальную версию о разборке конкурентов в среде черных копателей и благополучно дело развалил…
– Почему она это сделала? – чуть не плача, спросила Лена у Олега-отчима.
– Я передумал. Теперь я думаю, что это всё-таки сделала ты. Ты во всём виновата, а старуха просто взбесилась.
Лена села, прижала коленки к груди, лицо спрятала.
– Что мне теперь делать? – едва можно было расслышать.
– Пойти, найти того мента и сознаться. Меня это устроит. Ну? Что ты ему скажешь?
Симметрично на кровати за стенкой сидел Мишка и слушал, как разговаривает во сне сестра:
– Семь лет назад я убила своего отчима…
Полное имя произнесла, подробности, пока не вспыхнул в комнате свет, осветив сидящую на кровати Лену, перепуганного Олега, зачем-то открывающего форточку и самого Мишку, стоящего у выключателя. Растерянного и в слезах, будто от плохого и страшного сна. Появился в дверях и Денис:
– Что случилось?
– Пусть она уйдёт из моего дома.
Денис с Олегом ни черта не понимали, но вышли из комнаты, когда Лена попросила дать ей возможность одеться.
