И тут же пояснил – это часть его плана. Не бывает так, чтобы все были довольны, поэтому «организованная» оппозиция необходима любой власти – она спасает общество от гражданской войны. Это святая миссия, и Алексей будет счастлив, если Денис возложит её на свои плечи. Пусть Денис продолжает кричать о праматери всех алтайцев – это только подхлестнёт интерес к их району туристов и инвесторов. Пусть Денис вдалбливает в головы всех жалких и темных, что их беды не от лености и алкоголизма, а от властей, которые не дают праматерь захоронить – это только добавит интриги, не позволит интересу угаснуть. И увеличит его, Дениса, собственную «клиентскую базу» – ведь только такие верят в магическую силу шаманов, только такие идут к ним с бедами и несут деньги. Одним словом, их сотрудничество может быть долгим и взаимовыгодным.
– Ну а потом, – продолжал Алексей, – какой смысл от клада, если он лежит в земле? Единицы захотят увидеть могилу и миллионы, и миллионы – её содержимое.
– И вы знаете, где мумия сейчас? – спросил Денис.
– Узнаю. Так что у тебя есть немного времени подумать.
Только сейчас Денис заметил, что Мишки нет в кабинете.
Только на улице догнал паренька. Куда он?
– К матери, – буркнул Мишка. – Надоело всё. Враньё одно.
– Подожди, я с тобой. Не ты мне должен – я тебе.
А Алексею надоело уже ждать Мозолева, и он принялся звонить…
Темиров остановился у арки «1801 Кош-Агач 2011».
– И что дальше?
Спорхнула с неба чайка и приземлилась на плечо. Оттолкнулась и полетела в поселок. Темиров поехал следом. Свернула чайка с одной улицы на другую, подождала на крыше, пока Темиров подъедет. Но как только взлетела чайка, врезался в неё степной орел. Хватал когтями, бросал, снова подхватывал, мучил. Стоял Темиров, смотрел, даже ружье взял в руки, но услышал под собой шорох. Глянул вниз Темиров и увидал ящерку. Побежала та впереди мотоцикла, а Темиров – за ней на средних оборотах. Продвигались дальше так, пока не заметил ящерку орел. Бросил чайку и – пулей вниз. Схватил, поднял в небо, понес и бросил где-то во дворах через улицу. Стоял, ждал Темиров. Орел над головой кружил. Вдруг суслик столбиком вырос перед колесом. Понял, что смотрит на него Темиров, и поскакал. Поехал за ним Темиров на малых оборотах, пока не выскочила с рыком из двора собака, не вцепилась в суслика, не утащила.
Опять стоял Темиров. Тут куснул Темирова в лоб комар. Хлопнул Темиров по лбу – убил комара. И тут дошло, поехал Темиров прямо. Через некоторое время оса ужалила в правое ухо. Взвыл Темиров: нельзя ли, типа, поласковей? Но повернул направо. Потом муха зажужжала у левого уха – повернул налево. И тут налетел ветер и закрутился смерчем вокруг мотоцикла, поднял пыльную бурю, убив всяческую видимость. Встал Темиров, лицо от пыли прячет. Тут собака завыла впереди и справа. Принял Темиров и это за знак. Поехал вслепую на собачий вой. Слева завыла другая псина – дернул руль влево Темиров. Так и ехал, пока не врезался, не свалил чей-то забор. Слез с мотоцикла, пошел практически на ощупь. Нашел дверь, стал стучаться. Не открывали. Саданул плечом. Вышиб с третьего раза. В доме отдышался, добрался до кухонной раковины и умылся. Огляделся, наконец.
Посреди кухни лежал «на спине» холодильник на подставках из поленьев. Прошелся по дому Темиров, оценил в комнате «фотообои» с мумией. Догадался, вернулся в кухню, открыл холодильник – мумия лежала внутри.
В полиции один из Горно-Алтайских полицейских задавал Олегу, как тому казалось, глупые вопросы. Например, с чего он решил, что Лену обязательно похитили, если перед тем, как сесть в машину, она вполне самостоятельно сбежала через окно? И потом, зачем её кому-то похищать?
В соседнем кабинете сидел Мозолев со скованными за спинкой стула руками и еще один Горно-Алтайский полицейский его допрашивал.
– В чём меня обвиняют? – допытывался Борис.
– А это вы мне сами скажите, – хитрил полицейский.
Мозолев в жизни не бывал в подобных ситуациях и решил, что, поскольку он ни в чём не виноват, будет лучше рассказать всё как есть. Начиная с того, зачем вообще Мозолев сюда приехал. Потом рассказал про могильник, про похороны заживо, про Малтаевский сарай, где их с казахом заперли, а воскресший мент освободил…
В кабинет ворвался Алексей со старшим Горно-Алтайского десанта, который стал извиняться перед Мозолевым, мол, его человек не так всё понял. Тот, который допрашивал Бориса, подскочил к старшему и что-то тихо и торопливо заговорил. И оба одновременно стали подозрительно поглядывать на Мозолева.
В соседнем кабинете Олег тщетно пытался убедить полицейского заняться поисками Лены, предлагая некое подобие сделки.
– Вы ведь знаете о перестрелке на дороге. Я там был. Это произошло из-за меня. То есть, не совсем, но я присутствовал. Опять же потом меня отвезли в степь на какую-то плантацию. Это был бесспорно мак. Заведует там женщина по имени Эде. Я могу показать дорогу или на карте. Я шел пешком оттуда, потом меня подвезли на верблюде.
Полицейский достал сотовый.
Старший в соседнем кабинете ответил на звонок. Одновременно заглянул дежурный.
