«Твою, потому что в первую очередь ты в чужом теле в горящем доме во Владимире, а уже потом – валяешься без сознания в своей машине в Сибири».
Откуда ты?..
«Не трать время на бесполезные вопросы – его у тебя и так немного. Думай, голова, картуз куплю!»
Твою ж мать! Огонь, прыгуны, лестничная площадка, третий этаж, четыре квартиры – четыре сейф-двери… Капец, я покойник!
«Паника и отчаяние – неконструктивны. Они – твои злейшие враги!»
Спасибо, кэп! А то я на них-то как раз и рассчитывал! Как выкрутиться, блин?! Пламя гудит совсем близко, мешает сосредоточиться, может, и прыгуны где-то близко уже шебуршатся, только я не слышу. Вверх и вниз мне хода нет, телепортацией я, увы, не владею… Что остается? Прохождение сквозь стены?
«Близко. Давай, давай, давай!»
Двери! Если бы они были открыты, я бы смог попасть в какую-нибудь из квартир, а потом через балкон по веревке или связав постельное белье… Похоже на план, да. Вот только двери закрыты.
«Ага. А фантом нематериален… был, пока ты не решил иначе».
Блин, я идиот!
«Не время для самокритики. Действуй!»
Тренировка с фантомом не прошла даром. На сей раз выстроить для себя неопровержимую картину мира, в котором одна из дверей просто захлопнута на английский замок и не закрыта на ключ, получается намного быстрее и проще. Все ближе гудит и мерцает пламя, грохочет наверху крышка люка, которую прыгунам наконец удается свернуть, слышны их прыжки по ступеням. Кидаюсь к двери, которую только что «запрограммировал на открытость», и с замиранием сердца давлю на ручку. Поворачивается – щелчок – дверь открывается на меня! С дикой радостью и облегчением рву ее на себя, ощущаю, как спину обжигает пламя, и визжит слишком резвый прыгун, которого огонь как раз и накрыл по полной, захлопываю дверь… Голова взрывается болью, тьма гасит зрение, и ощущаю, что все лицо горит от свирепых пощечин.
Машина, Рита, очередной удар…
– Да очнись же ты наконец, мать твою! – шипит она.
– Уже… Что такое?
– Трындец нам, вот что!
Холодею: кто «он», можно даже не спрашивать.
– Где?
– Вон, в конце улицы. Идет к нам. Чует, что ли, гад?
– Да… – слабо раздается с заднего сиденья. – Это он меня чует. По моему следу идет.
– Да ладно! – отмахиваюсь. – Этому уроду все равно, кого убивать. Он с этого кайф ловит.
– Может… и ловит… Только на меня у него зуб… И на Луи… был.
– Кто такой Луи?
– Он… убил его… когда вы подъехали… Измененный… наверное… с голосом, который… которому…
– Голосом подчиняет, что ли? – поворачиваюсь к Рите. – Слышала про таких?
– Сирены, кажется, – раздраженно шепчет она. – Может, вернемся к этому монстру? Какого черта ему от тебя надо?
– Я… стрелял в него… когда он был еще… человеком… Я тогда бежал… от вас, – взгляд на Риту, – с ружьем в руке… Влетел… в аномалию… А на выходе… он… Ну я и пальнул… с перепугу… В живот попал… Я думал… он мертвец… и убежал… А он выжил, только… вот так… изменился… но, видимо… запомнил…
Несмотря на серьезность ситуации, Рита фыркает:
– Я б тоже запомнила, если бы мне в живот из ружья пальнули!
– Вот… Он… за мной охотится… Вы… ему не нужны…
– Ох, сомневаюсь! – бормочу я.
– Отдайте… меня… ему… Я… все равно… покойник… Эта рана…
– Она не смертельная, – цедит Рита, даже не давая себе труда скрывать неприязнь.
– Вы… не понимаете… Вирус… Щупальце монстра… заразило меня…
– Ты не можешь этого знать! – отмахиваюсь я.
– Знаю… Чувствую…
– Так и есть, – неожиданно поддерживает его Рита. – Теперь и я чувствую это. Чума в его организме, и она разрастается. Мы с тобой не заразимся, но для остальных он опасен… пока жив.
– Но нельзя же отдавать его этому монстру! – возмущаюсь я.
– Почему? – Недоумение Риты выглядит совершенно искренним.
– Потому что любая смерть лучше, чем… чем… Тогда уж сделай то же, что в полицейском участке. Это будет милосерднее.
– И… бесполезно… Ему надо… убить меня лично… Просто… увидеть мертвым – мало… Его ярость… этим… не погасить…
Кривлюсь недоверчиво:
– Теперь ты еще и мысли мутантов читаешь?
– Я… чувствую… Эта штука… что он мне передал… Она позволяет… чувствовать такое… создала какую-то… связь между нами… И я буду чувствовать… пока не сойду с ума… Отпустите… меня… Так я хоть какую-то… пользу принесу… напоследок…
Понимание, что он прав, приходит вместе с отвращением от мысли, что я вот так легко готов принять эту сознательную жертву. Зона жестока и людей делает такими же. Уроки ее предельно доходчивы. Иногда, чтобы выжить и, возможно, сделать что-то важное для многих, надо вставить кляп в рот собственной жалости и милосердию. Вот ведь – подобные отмазки и фразы насчет меньшего зла всегда казались мне подлыми шулерскими приемами, к которым настоящему человеку и сталкеру прибегать, грубо говоря, западло. А вот сейчас пользуюсь. Морщусь, но пользуюсь. Потому как нет у меня другого выхода…
– Мы-то тебя, может, и отпустим, – говорит между тем Рита. – Только он нас – вряд ли. Прикончит как пить дать. Просто из любви к искусству. А если ты сейчас выползешь из машины, спалишь и наше убежище, а тогда…
