– Есть вариант, – произношу я, осененный внезапной мыслью, и два взгляда, наполнившись надеждой, устремляются на меня.
Что там говорил Катаев про корректировку реальности и самое выгодное развитие событий? Так, улица идет в гору. До монстра метров сто. Он идет не спеша, тяжело ступая, и принюхивается, похоже. Это хорошо – на скорости бы не сработало, а так… шанс есть. Эвакуатор с тяжелым джипом на нем где-то посередине пути между ним и нами. Стоит криво, не уехал. Возможно, водителя поразила чума, и он куда-то уполз (ушел, уковылял – не важно). А раз поразила, да еще, наверное, внезапно, то он вполне мог, например, не успеть закрепить эвакуируемую машину. И в этот самый момент крепление расцепляется… Нет, не прямо сейчас, а когда монстр пройдет еще десять… восемь… пять шагов… Что-то должно его отвлечь, чтобы он вовремя не среагировал… В одном из домов позади него бьется стекло… не важно отчего – может, ребенок решил поиграть в футбол в квартире, но скорее всего какой-то зачумленный потерял равновесие и…
В тяжелой, душной, наполненной страхом тишине звон разбитого стекла звучит как взрыв. Мутант останавливается и поворачивается туда. В этот момент окончательно расцепляется крепление, и джип съезжает с эвакуатора под уклон… прямо на монстра. Машина тяжелая, и, несмотря на то, что скорость набрать она толком не успевает, удар наносит впечатляющий, подминая чудовище под себя.
Ну! Сейчас или никогда!
– Уходите! – хрипло шепчет Родион.
Поддавшись порыву, жму ему руку и вываливаюсь из машины. Рита уже снаружи. Бежим со всех ног. Вон там, между домами, можно будет нырнуть во дворы. Успеть, пока монстр не выберется из-под джипа. А что он выберется, нимало не сомневаюсь. Уже слышу рычание и скрежет. У нас пара минут от силы. Если скроемся с глаз, мутант снова сосредоточится на поиске жертвы, к которой у него особый счет, – на бедняге Родионе. Мысленно прощаюсь с ним. Он не был сталкером, но, если что, в Зону я бы с ним пошел без колебаний…
Мы успеваем, и тут до нас доносится стон Родиона и звук открывшейся дверцы автомобиля. Чтобы мутант уж наверняка не пропустил. Господи, надеюсь, это произойдет быстро…
– Гребаный Экибастуз!
Нина Кармацких бежала, зажимая ладонью рану в плече, и тихо ругалась. А ведь орать хотелось. Дико, яростно, необузданно. Как же все в итоге по-идиотски повернулось! Ведь предлагал ей Дмитрий отпустить его одного. Так нет же – в ней чувство долга взыграло! Подвига захотелось – мир спасти и все там далее по списку. А теперь что? Помрет просто так, без всякой пользы, от вируса, который наверняка занесла в ее кровь своим щупальцем та чудовищная тварь. И ценный «лояльный» все равно погиб – она видела, как монстр приложил его по голове. Труп, без вариантов.
Идиот! Вот какого черта понадобилось ему вмешиваться в ту заваруху?! Сам же говорил – не лезть к мутанту-переносчику, потому что верная смерть. После чего и полез – спасать сувайвора. Нина так толком и не поняла, чем ценен этот сталкер. «Краснотайгинский Обломок», «уникальная кровь», «невероятное генетическое сочетание», «беспрецедентный уровень стойкости». Эти фразы ничего толком не объясняли, только запутывали еще больше. Выживших в Краснотайгинске было всего трое, и Артем Калитвинцев по прозвищу Художник среди них не значился. Судя по его досье, к Зонам он стал иметь отношение лишь спустя два года. Какой, к черту, сувайвор?! Конечно, до сих пор Дмитрий не ошибался, но вот тут он, похоже, дал маху. Провалить всю миссию из-за… из-за… От бешенства и отчаяния у Кармацких даже слов не находилось.
Силы утекали. Споткнувшись в очередной раз, Нина остановилась и тихо выругалась, помянув ни в чем не повинный казахский город. Рану жгло так, словно туда кислоты налили, и боль эта распространялась все дальше по телу. Если сначала у нее и была призрачная надежда на то, что мутант своим щупальцем не занес вирус, то теперь от нее не осталось ничего. Как же погано! Уж лучше бы эта тварь разорвала ее там, на месте! Бродить, потеряв разум, и охотиться за людьми, как те красноглазые зачумленные у автостоянки, – чертовски мерзкий способ провести последние дни жизни. А может, стоит все закончить прямо сейчас?
Кармацких достала пистолет. Обычно его холодная тяжесть в руке успокаивала, но тут эффект получился прямо противоположный: оружие едва не выпало из внезапно задрожавшей руки. Нина спрятала оружие. Нет, пока живу – надеюсь. Пусть вопреки всему – фактам, логике, здравому смыслу. Этот необратимый шаг всегда будет в резерве… Ага, если только она внезапно не съедет с катушек! Что же, в таком случае ей, наверное, будет уже все равно.
Кармацких снова пошла. Бежать сил уже не было. Да и куда? Через аномалию ей все равно хода нет. Но какая альтернатива? Сложить лапки, сесть и умереть? Нина Кармацких никогда не сдавалась просто так и не видела смысла меняться в двух шагах от смерти.
