Следующий прохожий, похоже, вёз какую-то тележку, потому что к шагам примешивалось металлическое звяканье. Нехорошее предчувствие появилось у Димы, когда звуки прекратились напротив его комнаты. Спустя секунду в дверь постучали.
– Кто? – спросил Дима, приподнимаясь.
– Медперсонал, – ответил пожилой женский голос.
Дима не успел встать и одеться, как дверь отворилась и в комнату вошла женщина в белом халате и чепчике, толкая перед собой блестящую металлическую тележку на колёсиках.
– Ай не вставайте! – улыбнулась она. – Что я, раздетых мужчин не видела? К тому же я вам укол буду делать.
– А что за укол?
– Да я и не знаю. Мне сказали, я делаю. Наверно, витамины какие-нибудь и успокоительное. А то ведь вы, новички, с города попадаете сюда потасканные, истощённые, нервные. Нужно восстанавливаться.
Хихикая, она стала готовить шприц.
– Поворачивайся, красавчик, – ласково сказала она, подойдя к нему.
Отчего-то она внушала доверие и Дима успокоился. Наверно в самом деле витамины и успокоительное, подумал он, поворачиваясь к ней спиной. Она ловко сделала укол и быстро вышла из комнаты – прежде, чем он успел натянуть трусы.
– Спокойной ночи, – бросила она ему, уже закрывая за собой дверь.
Не прошло и пяти минут, как он действительно успокоился. Причём до такой степени, что даже не было сил закрыть рот. Он лежал в какой-то не очень удобной позе на боку, и чувствовал, что стремительно погружается в сон. Тревожные мысли покинули его, да и вообще все мысли покинули, уступив место смутным образам, сотканным из приятных воспоминаний и фантазий. В его памяти всплыло, как в детстве он любил принимать горячую ванну. Он как будто увидел эту картину ясно перед собой – старая белая ванна, похожая на большое корыто, запотевший кафель на стенах, длинный металлический кран, тоже запотевший и бьющий кипятком. Он лежит в очень горячей пенной воде, от неё поднимается пар и собирается вокруг лампы под потолком в прозрачный шар. Рядом на полу, чтобы можно было достать рукой, лежит бритва, пена для бритья и книга. Он берет эту книгу влажной распаренной рукой, находит нужную страницу и читает. В разгорячённой голове проскальзывает мысль, что это какая-то нелепая мелодрама. Чтение захватывает, хотя и невозможно понять, что написано в книге – из-за высокой температуры голова плохо соображает. Хочется уже вылезти из ванной, но с другой стороны в ней так томительно приятно. Он откидывает мокрую волнистую прядь волос, упавшую со лба на страницу. Всё, пора вылезать, слишком уж жарко.
Выйдя из ванны, он становится напротив зеркала. Зеркало ничего не отражает, оно плотно покрыто множеством маленьких капелек. Смахнув рукой воду со стекла, он изучает свои размытые очертания. Спутанные волосы свободно ниспадают на плечи и грудь, большие зелёные глаза смотрят чуть исподлобья, аккуратный острый носик добавляет общему выражению особой привлекательности и немножко хитрости. Губы, правда, недостаточно пухлые, но в принципе, не фатально и в случае чего поправимо. Зато грудь совершенно замечательная, не большая и не маленькая, а в самый раз, очень обаятельная и красиво очерченная. Он поворачивается боком и смотрит на грудь. Попа и бедра тоже полностью удовлетворяют его. «Представляю, – думает он с внутренним смехом, – что испытывают мужчины, когда видят меня!»
За дверью кто-то кричит: «Улисса! Ты здесь?». «Что-то быстро вернулся мой красавец», – думает Дима. Спустя несколько секунд раздаётся беспорядочный шум, что-то громко падает, быстрые шаги приближаются по коридору. Голосов не слышно, к горлу подкатывает комок и появляется страшное чувство, как будто случилось или должно вот-вот случиться нечто страшное и непоправимое.
Дима проснулся от собственных вскриков. Он не успел понять, что выкрикивает, и первым делом провёл рукой по груди, чтобы убедиться, что её там нет. Всё было в порядке, просто приснился кошмар. Он попытался вспомнить и удержать в памяти детали сна. При воспоминании о зеркале по телу пробежал холодок, и он снова потрогал свою грудь.
Посмотрев на часы, он понял, что опять опаздывает на сеанс. Оставалось пять минут до начала, значит, он даже не услышал утреннего звонка, призывающего на завтрак. Он очень быстро оделся и выбежал в коридор. Всё-таки сильно не хватало кофе, без кофе по утрам мир казался мрачным и враждебным. На улице обитатели Зоны не спеша шли по своим делам – здесь вообще, как он заметил, всё делали не спеша, только он один спешил. Он пронёсся по площади, огибая прохожих, и ворвался в Центр консультаций. На первом этаже висели часы, он опаздывал всего на одну минуту. Такое незначительное опоздание вряд ли будет замечено, он даже может позволить себе пару минут, чтобы отдышаться.
В кабинет Мелемаха Аркеселаевича он вошёл без стука, решив на этот раз быть поувереннее и поспокойнее.
